Вот эта прибаутка подтверждает, то что меня продали жениху и место рядом со мной он выкупил. Осталось немного совсем и я стану женой Радима.
В терем не стучали, двери отворил сам староста в цветной вышитой рубахе. Он с улыбкой на лице вошел и осыпал меня зерном. За ним зашел жених в алой рубахе. Волосы свои он лентой подвязал, а бороду свою в косу сплел, открыв немного лицо.
Не такой он старый, как я себе представляла. Эта борода его портит.
В полном молчании староста кивнул своей жене и та вытащила из-за пазухи ленту алую.
...Ягода с ягодой сокатилась.
Ягода с ягодой целовалась,
Ягода с ягодой обнималась!...
Складировали мои старшии пока староста повязывал ленту на руку жениха, а его жена на мою руку. Они нас и на крыльцо вывели, где на перилах лежали три пары ножниц. Только некоторые из них острые и смогут ленту алую перерезать и я уже знаю что староста их все заточил, чтобы меня точно замуж выдать.
До калитки коли дойду пока жених не освободится, смогу со своей стороны перерезать и к краю деревни убежать — это означает, что невесту силой отдают и свадьбы не будет. А если жених успеет освободиться до того как невеста калитки коснется, то он должен будет ее обратно в дом проводить — женой и хозяйкой для себя сделать.
Подала мужу ножницы, себе не взяла. И пошла к воротам своим, пока Радим с лентами мучается. Гости запели заунывную, будто я уже сбежала и свадьбу расстроила:
...Отставала лебедушка,Да отставала лебедь белаяПрочь от стада лебединого,Приставала лебедушка,Да приставала лебедь белаяКо стаду ко серым гусям...
Не дошла я до своей калитки. Радим освободился и вышел вперед меня. Увидев его спину я поняла, что опять ЗАмужем. Теперь он меня в дом заведет и пир начнется. Мужчина не повел меня, а на руки подхватил.
Я не ожидала такого и охнула, а мужчина лукаво улыбнулся и понес, мне оставалось только держаться за его шею и краснеть так чтобы никто не видел.
А толпа весело припевала:
...Ты и скуй нам,
Радим, свадебку! —
Чтобы крепко-накрепко,
Чтобы вечно-навечно,
Чтобы солнцем не рассушивало,
Чтобы дождем не размачивало,
Чтобы ветром не раскидывало,
Чтобы люди не рассказывали!...
На крыльцо взлетел, порогу поклонился и меня в дом занес где уже старшая женщина нас зерном обсыпала и рядом на лавку посадила.
Остался последний обряд. Самый волнительный. Скрытый от всех гостей, но проверенный самой старшей женщиной рода — женой старосты в моем случае.
— Целуйтесь, дети мои, — повелительно сообщила она.
Я замерла деревянным идолом на той скамейке. Представила, что сейчас меня слюнями обмажут.
Защекотала борода столяра мой нос, вдохнула я его запах, разделила один вдох на двоих и глаза открыла, когда губы его аккуратно к моим прикоснулись.
— Мало этого, не люба она тебе, — послышалось рядом причитание.
А губы мужские и не думали отрываться, просто мне время дали расслабиться и когда я спокойно задышала, получила поцелуй крепкий, горячий, глубокий. Жаром он по моему телу прошел, в душе что-то всколыхнул и блеском в моих глазах отразился.
— Сладко! — одобрила женщина нашу близость и пошла на крыльцо, чтобы радостную новость сообщить и свое благославление молодым дать.
...Не гром гремит во тереме,Не верба в поле шатается,Ко сырой земле приклоняетсяМилое чадо благословляетсяКо мужнему крыльцу ехати!...
А я сидела рядом с мужем, к рубахе его ненарочно прислонялась и смотрела куда угодно, но не на Радима. Совестно мне стало за свой жар в теле, да дрожь в коленях. Мне казалось, что что-то неправильное сейчас произошло, запрещенное.
— Пошли, — потянул меня муж на улицу где гости уже корильную запели.
А в нашем во мху...— Все тетерева — глушаки,А наши сваты—Все дураки:Влезли в хату,— Печке кланяются.На печке сидитСерый кот с хвостом,А сваты думали,Что это поп с крестом.Они котику поклонилися,К серому хвостику приложилися...
Мы в церкви потом свадебку справим, но народ об этом решил напомнить.
Вышли мы на крыльцо, рядом остановились, гостям поклонились. Нас за стол усадили, воды и морса в крынки налили. Полились песни, как напитки застольные сладкие, да кислые.
Мне на голову надели повойник, которую мой муж с собой привез. Бусинки от него по бокам легли, полностью мои волосы скрывая. А бабы все удивлялись, как же мне кокошник придумать, чтобы я и сестрой колдуна осталась и не спутали меня с обычными сельчанами. Радим уже сам все решил.
Марьяна с Ульяной сидела и "лялякала" песни застольные. Дочь была счастлива и не замечала отсутствие матери. Оказывается, это я за нее цеплялась, как за последнюю былиночку. Боялась отпустить и сгинуть в думах своих невеселых. А теперь вот как все произошло — свадьба, муж и дорога в новый дом.
— На счастье, — тихо шепнула я на воду в своей кружке и выпила.
Вот и вечер. Я начала замерзать и прижалась к мужу. Тот если и заметил то сделал вид что так и надо. Нельзя такие вещи выносить на людское внимание, судить и рядить долго будут.
— Замерзла, доченька, замерзла, яхонтовая? — очнулась жена старосты. — Одиночество совсем заморозило сердце девичье. Ничего, муж согреет!
