— В добром здравии будь, Хозяин, — встретила его с кружкой молока от козы.
Животинку он на ночь с телеги спускал, кормил, поил, отмывал и на кол сажал. Утром, обычно Ульяна, ее доила и к завтраку готовила кашу молочную. А сегодня этим я занялась.
Не знаю, чему он больше удивился: тому что я встала с рассветом или тому что я успела все сделать до того, как он проснулся.
Он взял из моих рук молоко, лишь слегка задел меня своей большой ладонью, а меня будто в кашу горячую, что на костре стоит, макнули. Сразу огонь во мне зажегся, а сладостная нега плеч моих коснулась.
В глазах мужа я заметила пламя и позабыла о предстоящем разговоре.
Его рука нежно провела по моей щеке, коснулась уха и зарылась под волосы. Меня притянули ближе, пришлось встать на носочки, чтобы мои уста приласкали.
Когда меня отпустили, я едва вспомнила зачем встала в такую рань и надо ли нам спешить в дорогу.
Мужчина коварно, как искуситель оглядел меня и отпустил из своих объятий.
— Радим, — окликнула я его.
Боги, о чем я там хотела поговорить?
— Непогода надвигается, — он посмотрел на черное небо на горизонте и трепещущий огонь под котлом. — Может ты к Богам обратишься за помощью?
Его брови взлетели вверх и остались под русыми волосами. Он не выглядел злым или недовольным. Скорее, удивил его мой вопрос. Будто никто и никогда у него ничего такого не просил.
— Заговор скажи и Боги тебе три дня дадут за откуп, — я подошла к нему ближе.
Заглянула в лицо и увидела его непонимание. Через пару минут появилось недоверие и промелькнул страх. Страх не перед Богами, а детский, закостенелый. Неосознанно мужчина нащупал мой мешочек на своей груди и отрицательно помотал головой.
— Я рядом буду. Научу. Подскажу. Направлю.
Я прикоснулась к его рукам на груди и ощутила насколько они холодны.
— Нет, — строго произнес мужчина и ушел к роднику.
А я не знала куда себя деть. Меня не отругали, не обозвали и не накричали. Но ощущение будто меня опустошили. Я считала, что с колдуном мне легче будет переживать забытье древних покровителей и традиции. Но выяснилось, что сам колдун хочет забыть истоки.
— Вот такая ты, Недоля, — тяжело вздохнула я и пошла к костру.
В это утро моя каша сгорела, а чай я не успела приготовить — начался дождь.
Закутав дочку в плащ, я постаралась укрыть все что было на телеге. К обеду нас накрыл ливень и негде было прятаться. Дорога уплывала из-под ног, а ребенка сносило сильными порывами ветра. Бедную козу тошнило, а на вещи приходилось ложится, чтобы их не смыло и не скинуло.
Непроглядная вода стояла вокруг. Взрослые уже несколько часов пытались вытащить колеса телеги из колеи, но только сами тонули и падали. Марьяна плакала и захлебывалась не то слезами, не то ливнем. Ульяна старалась удержать узлы, но они будто намеренно, сползали на дорогу. Под этот ливень, я и сама расплакалась.
Не могла понять, почему имея такую силу, как у Радима, он не желает ей пользоваться. Я же со своими скудными крохами везде ее использую и беру от своего положения все возможное.
Внезапно с моих волос слетел повойник. Его отбросило ветром на зеленую прогалину. Я бросилась за ним. Дочь что-то на телеге закричала, но я не разобрала за шумом. Шла за своим признаком замужества и не обращала ни на кого внимание.
За спиной мелькало что-то грозное, огромное, будто зверь гнался. Под его ногами земля дрожала, а ветви деревьев подгибались.
Я побежала.
Вода все реже стала в лицо заливать. Повойник уже и на землю сырую ложился, но потом вновь улетал. Сучья в глаза не лезли, а тропинка сама под ноги стелилась.
Забежала я в дверь открытую. Стукнули сапожки по доскам деревянным. Окутал меня теплый воздух. Повойник сам на голову лег.
Огляделась.
Замерла я в домике лесном с печкой каменной. Одна лавка, один стол, соль, да лучина — для путников дальних построен видимо.
— Семислава! — пророкотал гром за моей спиной.
Обернулась.
Закутанный в плащ великан залетел в дверь и замер, не смея вдохнуть.
— Хозяйка! — мельтишила маленькая фигурка во дворе.
— Заходите, — улыбнулась я. — Гостями у Лешего будем, — я взяла в руки пару желудей со стола. — Жалко ему нас стало, вот и привел к жилищу.
Покрутилась, высматривая свою дочку. Муж будто понял меня и распахнул полы плаща. Там, цепляясь за мужчину, удобно устроилась Марьяна. Она тут же попросилась ко мне и вцепилась в меня, будто в последний раз видела.
— А вещи, как же? — удивилась приживалка и взглянула в непроглядную стену из воды за порогом.
— Леший что-то возьмет себе и своим подопечным, но остальное сбережет, — с готовностью ответила я.
Муж недовольно скривился и вышел прочь из дома.
Ульяна испуганно посмотрела ему в спину и нерешительно замялась на пороге.
— Раз Леший нас привел, значит и за обозом присмотрит, — тихо пробормотала я обиженно.
Не слышит меня Радим. Я для него баба с древними причитаниями и повериями. Потому и разговаривать не желает с глупой гусыней. Молчит почти всегда, а я не могу по его спокойному лицу читать его настроение.
— Ульяна, возьми дочку, — оторвала я от себя ребенка.
