— Далеко, за Темным лесом, хранящим покой, жили люди, — мой голос был слишком тих, но на большее я была неспособна. Всю свою силу я давно потратила и даже, чтобы потянуть мощь из брата у меня нет возможности. — Лес защищал не простых людей и не навий народ. Тот лес зачаровала Макошь и Леля, чтобы он детей богов оберегал: от пожара и бед, от наводнений и засух, от голода и холода. Могучий Лес исправно нес свою службу, всегда давай пропитание в голодный год и прятал людей от дождя, и бревна давал для постройки и обогрева дома. От одного он не мог уберечь — от других людей, так же правнуков богов...
День и ночь сменялись, но не для меня и Марьяны. Теперь мы стали почти неподвижными телами в бывшем радостном доме. Радим ушел в лес и пропал. Сейчас зима, где он найдет молодого волка не ведаю. А Ульянка стала больше походить на мавку — серо-зеленую с вечно мокрым лицом и трясущимися руками.
Когда было возможно, я кормила и себя и дочь бульоном, который запасливая прислужница готовила. Кости она относила в неизвестное для меня место. Оттуда она возвращалась бледнее самого белого снега, падала на колени и начинала молиться.
А я... начала сходить с ума.
Мне стал мерещиться пушистый комок, который выползал из-под печки и недовольно причмокивал губами, смотря на меня и дитя. Потом он будто спохватывался и пофыркивая пропадал. В его неразборчивых фырчаниях я слышала:
— Лошади брошены, коза недоена, запасы мыши жрут... цык, цык, — цыкал он и пропадал.
Бредовые галюцинации продолжались и я реагировала на них вполне адекватно — старалась не замечать, хотя надеялась что начала видеть домового. Но так как была обделена "зрячестью" с детства, не могла поверить в происходящее.
А в одну из ночей мне привиделся образ полупрозрачной девушки, который встал над моей кроватью. Одни яхонтовых бусы на ней живым блеском горят, остальное не видно почти. Во тьме и смотреть не на что. Голову можно различить, а ниже — глазу не за что зацепиться. Дух разглядывал меня и мою затихшую дочку.
— Нда, — ее бледные губы не шевелились, но я слышала все что она "говорила". — Говорила Лешему, что беда у тебя. Не послала бы ты своего мужика в наш лес просто так "за шубой", — девица тронула расшитый платок на теле дочери и восторжено прошептала: — Красота.
Миг и ее уже нет. Лишь в темноте за окном гуркнула мимо пролетающая птица и нас с дочкой вновь поглотила темнота забытья.
Мой сказ про Темный лес затягивался. Дочка слушала но не слышала и я все начинала сначала, так и недоходя до самой сути. Не расписывала людей из сказа, не хотела раскрывать про жизнь двух детей — брата и сестру. Только древний и могучий Лес, да старый наказ богов, который не смог сберечь от таких же людей.
Но я все помнила. И про то, как дед наш в змея обращался, да под мороком через мир нави в явь являлся к князьям и детям их. Как потом дед самые свежие новости отцу говорил и те крепко задумывались да на нас с братом поглядывали. Как дед однажды махнул в мою сторону рукой и произнес:
— Девку срочно сосватать надо. Ищи мужа для нее.
— Но ты сам говорил, что избранный сам ее найдет сколько не прячь, — удивился отец, ведь дедушка шел против своих же предсказаний.
— Не время им еще свидеться, а до той поры детей сберечь надо любыми способами. Не нравится князьям сила наша и то, что люд простой с поклоном к нам и к прародителям идет. Стариков приказано убивать, особливо тех у кого борода бела да долга. Силу нашу выкорчевать хотят.
И взгляды отца и деда на нас с братом обращались.
А я что? Я сплю. Старательно закрываю глаза и прижимаюсь к спине брата, чтобы с лавки не упасть. Младший так развалился, что скоро столкнет меня с края. Сильно вырос братец. Даже я начинаю это замечать.
День... вроде день.
С вопящей дочерью на руках я сижу на лавке и прижимаю ее к себе. Меня мутит, и сил нет даже на крик реагировать. Мне надо поесть, а потом и дочь покормить, а иначе мы так долго не протянем. Ульянка выбежала во двор, чтобы яйца собрать и в доме не быть во время очередного приступа дочки.
Устала. Ужасно устала.
Шерстяной клубок выкатился из-под моей лавки и тут же начал недовольно причитать:
— Понабрали нелюдей, а за живностью вообще смотреть некому, — тут он замер, обратился в слух и шипя выплюнул: — Колдун.
Клубок тут же пропал, а я заметила как из серого набухшего неба стали сыпать крупные снежинки. Они медленно кружились за окном и делали этот день отличным от остальных серых будней. Дочка перестала кричать смотря на снег и мне удалось вставить ей пару ложек горячего бульона.
Где же Радим? Почему так долго?
— Вы к кому? Вы куда!? — услышала я вопль Ульяны возле крыльца и напряглась.
Тихий гул чужого голоса, который тронул во мне что-то глубинное и забытое — был ответом на женское возмущение.
А затем отворилась дверь и мужчина высокий, в дорогой шубе, да со снежинками на бороде появился в теплой светелке. Его цепкий взгляд тут же нашел меня.
В его уверенном взгляде, озорной улыбке за усами, я встретила родные черты брата. Но была настолько поражена, что не могла вымолвить ни одного слова.
