Да откуда ж колдуну было знать про силу свою. Понимал, что не такой как все. Приказы его никогда безответными не были. Чуть повысив голос, можно было людей в обморок вогнать. Поэтому учился колдун говорить медленно, негромко и емко.
— Ладно, помогу тебе по-братски, — улыбнулся нечаянно встреченный колдун. — Направлю все свои силы на твое счастье. Пусть, хоть у кого-то из нас все сложится.
И взяв большую руку зодчего, тот стал говорить.
— В деревню вернешься от первого же встречного не отмахивайся. Согласись на его условия и готовь все, как полагается, по чести для обряда. Женщину свою предупреди, чтобы рядом с тобой ни разу не показывалась. Иначе упустишь счастье. Уйдет.
Рука у собрата горячая, но мелкая была. Веселым показался тот случайный колдун. Чувствовалось как его сила изнутри раздирает, боль принося.
Первым встречным оказался строгий староста. На въезде в деревню зодчего поймал.
— Не глупи! Всю жизнь что ли бобылем ходить будешь! За видениями своими гоняешься, а хата годами пустая стоит! — начал отчитывать. — Слышал, что для одной вдовы, сестры — колдовской, мужа нового сыскивают. Я твою кандитатуру предложил. Ее староста проверку сейчас проводит.
Удивился колдун словам главного. Не думал он, что к колдовской девке так трепетно относиться будут. Обычно, их стараются из деревни убрать, отдав замуж за любого кто отважится. А тут, прям как к дочке старостовой относятся: с проверкой, отбором и подарками.
Ну что делать?
Каков приказ был, так и сотворил. Деньги водились, цацек дом полон: все мечтал как все хозяйке своей отдаст и та красоваться начнет. Дорога, на удивление, сама лошадей вела. Прибыл он в деревню немного раньше чем требовалось, но не он один таков был — кузнец молодой, удалой. Красавец уже нервно ножкой постукивал.
Не стал тянуть староста. Сразу на двор вдовий повел. И не понравилось колдуну, что здесь и ограда прямо стояла, и денник дровами заполнен, и крыльцо новое — недавно справлено. Видать, часто к вдовушке мужики ходят. Такую махину в одни рабочие руки невозможно содержать. А женщина, видать, ласки своей для помощников не жалеет.
А потом вышла вдова.
В темноте она была скрыта, но взгляд ее сияющий он бы из тысячи узнал. Встрепенулось застывшее сердечко в груди молодецкой. Слова все от языка отошли. Смотрит зодчий и все больше схожих черт между сном и явью находит.
— Моя! — тихо шепнул колдун, проходя на ее двор и не отрывая глаз от ее стана.
Услышал это кузнец, но только губы поджать смог. Сила такая была в этом признании, что плечи сдавило, а воздух отняло.
И только когда дверь терема отворилась. Когда глаза прошлого с глазами реального жениха встретились. Зеркало показало лик мужской.
— Радим! — всхлипнула я, роняя слезы. — Нашел!
Потому и на свадьбу он был скор и так быстро меня к себе принял. Дом к моему приезду готовил.
И столько тепла и нежности затопило мое сердце, что эмоции через глаза выходили.
— Мой Радим!
— Полно тебе, девица, — тронули меня холодные руки. — Тебе пора домой, а то душу мне свою подаришь.
— Спасибо, — всхлипнула я. — За путь истинный.
Мягкая, но отчего-то грустная улыбка тронула ее губы. А потом меня поглотил сон, в котором Радим ездил по красивым полям и замирал там, смотря в даль. Я стояла рядом с ним, будто тень, и счастьем наполнялась.
И только ветер тихонько шептал:
— Мой, мой, мой...
— Семислава, Ладушка, — горячий мужской шепот оборачивает меня в кокон нежности. — Лада, — голос гладит замерзшие пальцы, обдает теплом щеки и аккуратно прикасается к моим ресницам. — Не уходи! Лада!
Во внезапном крике столько боли и отчаяния, что я неосознанно готова подчиниться. Идти на его зов. Туда где находится грань между продирающим холодом и разрывающим жаром.
— Славка! — возмущенный крик брата и меня будто выдергивают из глубокого сна.
Осторожно открываю глаза и ощущаю, как замерзшее тело вспоминает о тепле. Руки и ноги затекли, мелкие неприятные мурашки скручивают меня судорогой. А спазм горла не дает даже запищать. Только через некоторое время я смогла осознать все что происходит вокруг.
Как уснула в общей девичьей спальне, так и проснулась. Укрытая общим одеялом, рядом с самыми младшими ребятишками.
Их носики спокойно посапывают, а надсадное дыхание пропало. Вокруг есть лишь сонная тишина. Умиротворением она пробралась в мою замерзшую душу. Стерла с лица ночной страх, где я с морозом боролась. Теплом родных голосов наполнила мою кровь. Захотелось дышать полной грудью. Смотреть на мир, подаренный богами. И не было боли утраты за исчезнувшую малютку.
Она покинула этот мир. Ее там ждали. А Мара закрыла свой мост, забрав чистую и невинную душу. Это последняя смерть в этом районе до следующего года.
Я это чувствовала. Я это знала.
Проснулась очень рано, даже для Зори и дежурных. Поэтому и бодровствовать мне одной пришлось. Не ведаю сколько дней в нави находилась. Там-то час-два, а в яви могут недели пройти. Не хорошо получилось, девочек одних оставила. Надо наверстывать.
