— Держи, дитятко мое, свечу… — негромко произнесла старуха, вручая мне тонкую свечку с крошечным пляшущим огоньком. — Разбуди ягу, пусть она проводит тебя в навь…
Куда? О чем это она? Какая яга? У нас ресторанный комплекс на выезде «Яга». И будить их не надо. Там так шумят, что сами всех разбудят!
— Иди, и ничего не бойся. Она тебе все скажет, — послышался голос бабки, а она легонько подтолкнула меня в туман. — Смотри, чтобы свечка не погасла! Иначе живой не уйдешь!
— Я никуда не пойду, — прошептала я, косясь на людей в поисках поддержки. Сырой, холодный, промозглый туман заставлял ежиться не то от первобытного страха, не то от холода.
— Иди, не бойся! — подтолкнули меня еще сильней, а я вынужденно шагнула в туман.
Избушка возвышалась надо мной, а я обернулась, видя, как все вокруг пропало. Остался лишь зловещий туман, клоками висящий на деревьях. Между огромными темными елями он казался особенно густым и страшным. Исчезла толпа, бабуська, исчезло все, кроме серой бревенчатой избушки на сваях.
Я почувствовала, что мне становится как-то не по себе. Неуютненько. Словно это — не простой туман, а что-то другое. Хищное, опасное, рыщущее между ветвей в поисках добычи.
Опомнившись, я посмотрела на свечку, огонек которой слабо согревал руку. Вот конкретно сейчас мне не хотелось, чтобы она погасла, поэтому я спрятала пламя, укрыв его ладонью.
Передо мной из тумана вырос столб, где рубленными буквами, истершимися от времени, было написано: «Избушка — избушка, встань к лесу задом ко мне передом!».
Я удивленно подняла брови.
— Избушка — избушка, встань к лесу задом, ко мне передом, — удивленно прочитала я, а мои слова тут же сожрал туман.
Послышались протяжные скрипы, словно дерево терлось о дерево. Каждый скрип мурашками пробежал по коже, а я даже дернулась от неожиданности.
Избушка разворачивалась. С ее замшелой крыше, где успел прорасти какая-то березка, слетела стая ворон. Они с дикими криками унеслись прочь.
Я увидела, что избушка опустилась, а передо мной с протяжным скрипом открылась старая деревянная дверь, ведущая в темноту.
Оттуда дохнуло сырым погребом, грибами и старыми досками.
Что-то мне резко перехотелось в эту дверь, если честно. Внутри такое странное чувство появилось, словно мне туда не надо!
— Входи! — послышался сиплый страшный скрипучий голос из темноты.
Интересно, сколько невест отложили кирпичи на строительство нового дома в такой момент?
— Входи! — повторил сиплый голос, затухая в темноте.
Я сглотнула, понимая, что ну его! Без мужа тоже неплохо. Можно заняться волонтерством, саморазвитием… Да я придумаю, чем заняться!
Избушка заскрипела с такой угрозой, что я бы бросилась бежать, если бы не свечка. Я пыталась повернуть обратно, прошла несколько шагов в тумане, почти наощупь, как вдруг услышала голоса, зовущие меня из тумана. Страх схватил меня за попу и не отпускал. Даже ему было страшно.
Шепот тысячи голосов звал меня к себе.
— Пошли вон! — выдавила я из себя.
Туман, словно живой, дернулся от звука голоса, обнажая плетеную изгородь с человеческими черепами. Это те, которые отказались замуж? Или те, которые согласились? Мне очень важно знать ответ на этот вопрос!
— Простите, — прошептала я, видя снова перед собой открытую дверь.
— Это черепа тех, кто в последний момент отказался? — спросила я, не без тайной надежды на правдивый ответ. Но мне не ответили, давая простор для фантазии.
«Профилактика разводов» смотрели на меня пустыми глазницами и всячески намекали, что пора улучшать статистику и демографию. И действительно, глядя на них я резко захотела замуж. И неважно за кого!
Осмотревшись, я решила, что саморазвитие, мелодрамы и кошки могут подождать.
Туман, словно поджимал меня к двери, а я отважилась и шагнула внутрь. Свечка дернулась, осветив маленькую избушку. В ней была старая печь, лавка, стол и лежанка. Внутри было столько паутины, что хотелось немедленно смахнуть ее. Белые сопли паутины свисали отовсюду, пока я осматривалась по сторонам. С улицы избушка казалась намного меньше, чем внутри. И это меня удивило.
— Входи… — послышался сиплый голос справа. Что-то хрустнуло, а я увидела, как с лежанки поднимается высохшая бабка в рваных лохмотьях. Я вот не могла понять, живая она или не очень. Тут даже не одной ногой в могиле! Скорее, черви, которые по кладбищу искали, нашли, попробовали, выплюнула и пинком отправили обратно.
Откуда-то прямо на меня повеяло холодом, словно из кондиционера. Огонек свечи дернулся в руке, а я прикрыла его, чтобы уберечь.
— Готовлю баньку для невестушки! — послышался сиплый и скрипучий голос жуткой бабки. — Поставь свечку на стол, девонька. Я тебя не обижу. Я — не они…
— Зачем банька? — спросила я, чувствуя, как с меня снимают тяжелый головной убор и дергают за ленты. Волосы упали вниз, едва ли не подметая землю. Ого! Откуда у меня столько волос на голове? Я же недавно стрижку делала! Модную! Короткую!
— Ай да девица, — нахваливал голос бабки, а от ее комплиментов становилось жутковато. — Ай да красавица! Сейчас попарю тебя в баньке, чтобы на ту сторону проводить!
