— Как сообщил наш источник, подследственный Емельянов, был жестоко избит надзирателями, возможно, в отместку за дерзкий побег Иванова, и сейчас находится в тяжёлом состоянии в санитарной части СИЗО. Так же стало известно, что во время бунта погиб ещё один заключённый. Подследственный, имя которого не разглашается, обвинённый в убийстве нескольких человек, среди которых его жена, тёща и сосед, ожидал суда. С Емельяновым у них возник конфликт, спровоцировавший начало драки в СИЗО. Тело погибшего будет кремировано и похоронено по тюремным правилам, так как родственников, пожелавших запросить его для похорон, не нашлось.
— Ты хотя бы спала? — Сашкин голос вывел меня из задумчивости под хруст тщательно пережёвываемых хлопьев.
— Нет. Не могу. Жду звонка от адвоката. Ему должны сообщить о состоянии Сергея. Говорят, первые сутки самые трудные. Но если он прожил эти сутки...
— Не изводи ты себя, — обняла она меня. — Не изводи.
— Я не извожу, — выключила я звук телевизора. — Просто жду вестей. Адвокат сказал, что в ближайшие дни Сергей, скорее всего, всё равно не выйдет.
— Почему? — налила себе кофе Сашка и села напротив меня.
— Потому что начальник тюрьмы сделает все возможное, чтобы задержать его под любым предлогом. Например, по состоянию здоровья.
— А он может?
— Видимо, да, — пожала я плечами. — Но выйдет Моцарт или нет, будет лежать там или здесь, в тюрьме, дома или в больнице — прокуратура поднимет вопрос о его сенаторской неприкосновенности всё равно, — буквально пересиливая себя, засунула я в рот ещё ложку хлопьев.
— Но ведь есть надежда, что её сохранят? Ты же видишь какой общественный резонанс получило его избиение, — показала сестра в сторону телевизора. — По всем каналам идут передачи о жестоком обращении с заключёнными. О нечеловеческих условиях содержания.
— Идут? — усмехнулась я. — Саш, это команда Моцарта и раздувает этот резонанс. Ты что же думаешь, у него вот этих три калеки: Антон, Иван, Руслан да мы с тобой?
— Ну, Руслан, скажем прямо, один целой армии стоит, — поприветствовала она Руса с Антоном — мы опять собирались все вместе в кухне, — и склонила голову на бок, любуясь новой короткой стрижкой нашего гения, которую сама и сделала.
Теперь он выглядел не как геолог, а очень даже интересно и современно — ему шло, а Сашка явно не зря прошла парикмахерские курсы и периодически на нас тренировалась.
— Да, он такой, — широко улыбнулся Рус. — Но, не будем забывать, что я не сам по себе: за мной целый штат программистов не хуже, чем в Кремниевой долине, которые все это время тоже не сидели сложа руки. А кроме нас у Моцарта есть «оперативники», — показал он пальцами кавычки, — команда Шило, что и организовала побег. Плюс люди, над которыми раньше стоял Патефон — у них своя работа. Ещё Нечай и его бригада — те, что выбивали долги и собирали деньги. Всё это до сих пор единый организм, хоть у него на данный момент и другие оперативные задачи.
Я согласно кивала, слушая его речь. Со всеми этими людьми Моцарт меня знакомил, всем представлял. Так же, как и руководству гостиницы и ресторана, с которыми у меня сейчас была назначена встреча.
— Готова? — оценил мой деловой костюм Антон.
— А ты куда? — тут же вмешалась Сашка, зорко переводя взгляд с Бринна на меня, словно была готова раскинуть руки и крикнуть: «Не пущу!».
— Решать другие насущные вопросы, — встала я. — Или ты думаешь все заработает само собой?
— Подожди, — развернулась она к Руслану, присевшему за стол с чашкой кофе. — Ты сказал штат программистов? Но ведь сервера сгорели!
— Ты в курсе что такое резервное копирование? — провёл он рукой по непривычно коротким волосам.
— Скажу, что термин интуитивно понятен.
— Тогда, думаю, также интуитивно понятно, что все это время парни тоже работали. Восстанавливали данные. Налаживали связь.
— Связь?!
— Саш, ты когда просила подключиться к камере Барановского, — вмешался Антон, пока я стоя доедала йогурт. — Как ты думаешь, она сама там появилась?
— Нет, конечно, — удивилась она. — Но я думала, что камера там уже стоит, вы просто можете что-то там взломать и получить к ней доступ.
— Можем, — задумался Рус.
Пришлось подождать, пока он «отвиснет».
— Кроме камер, доступ к которым мы можем взломать, — наконец ответил Руслан, — установлено сотни тысяч наших собственных камер. И пусть пока мы не можем подключаться ко всем из-за сгоревших серверов, на время ослепли и оглохли, а на новое оборудование такого уровня нужна просто немыслимая куча денег, но всё это время камеры исправно выполняют свою работу — в шифрованном виде подают информацию для резервного копирования. А это значит, когда новые сервера будут куплены и подключены, мы снова сможем выходить связь с любой камерой в онлайн-режиме. С любой, что нас интересует в данный момент, или чьи записи нам нужны. Я надеюсь, когда-нибудь всё снова заработает полностью, а пока мы выжимаем максимум возможностей из того, что нам доступно и удалось восстановить, и ждём, когда Моцарт поправится и выйдет, — одним глотком допил он кофе.
