Мистер Дарси оказался предупредительным кавалером, для которого желание дамы — закон, и без дальнейших просьб пустился в описание городов, где ему довелось побывать, подчеркивая при этом разнообразие ландшафта. Он говорил о скалистых горах в окрестностях Бергамо, подножия которых покрыты виноградниками, о заброшенных романтических виллах, затерянных среди холмов Тосканы, об уютных домиках с красными черепичными крышами, разбросанных среди бескрайних зеленых полей, о великолепии флорентийского мраморного собора и Баптистерия. Двумя-тремя точными штрихами он умел обрисовать строгие площади, живописные рынки, сочную речь знойных итальянок, ароматы итальянской кухни. Он избегал упоминания о теневых сторонах жизни в Италии, например о несовершенной канализационной системе или о знаменитых banditti, со многими из которых имел несчастье встречаться, особенно после удачной ночи в игорном доме.
— Как я мечтаю попутешествовать! — вздохнула Хелен.
— Стоит вам оказаться на чужой земле — и вы начнете тосковать об Англии, — заверил ее мистер Дарси. — Я наблюдал это явление десятки раз.
Он ничем не выдал, что и сам испытывал подобные чувства, но Хелен с присущей ей проницательностью догадалась: несмотря на свою натуру игрока и путешественника, он опирался на собственный опыт.
— Возможно, — согласилась она, встретившись с ним глазами, — но думаю, это останется еще одной загадкой. Вряд ли мне доведется поехать за границу в ближайшем будущем.
— Может, и нет, — подтвердил он, — но никогда не знаешь, какие сюрпризы готовит нам судьба.
Хелен признала про себя справедливость этого замечания.
— А вы? Останетесь в Англии навсегда? Или, покончив с Винченцо, вернетесь в Европу?
— Это зависит…
— От чего?
— От того, есть ли у него то, что мне нужно.
— И если есть?
— Тогда я обоснуюсь в Англии, — ответил он со своей неизменной непроницаемой улыбкой.
— Не думаю, — задумчиво произнесла Хелен, — что все дело в деньгах. Будь это так, вы бы уже давно поселились на родине.
— Подозреваете, что я располагаю приличным состоянием, дорогая Нелл?
— То есть, считаю ли я, что вы богаты, как Крез? — спросила она. — Нет, не считаю, но и на бедняка вы не похожи. Просто не думаю, что вас с Винченцо связывают только деньги, и не пытайтесь убедить меня в обратном!
— Не буду. В жизни есть вещи поважнее денег.
— Я это поняла, — серьезно сказала она. — После того как мой отец разорился, и мы внезапно оказались без средств к существованию и не могли поддерживать прежний образ жизни, у меня было достаточно времени — целых два года, — чтобы поразмышлять о ценности денег.
— Полагаю, ваши размышления не остались бесплодными. Вы сделали какие-то выводы?
— О да! — Она усмехнулась. — О первом я вам уже рассказывала. Будучи вынужденной, содержать себя и папу, который тяжело заболел, я научилась соблюдать строжайшую экономию и очень скоро поняла, что бедняки не объедаются пирожными и конфетами. Следующий вывод заключался в том, что платье легче ушить, чем расставить. К счастью для себя, надо сказать! Шить я никогда не умела, но решительно взялась за переделку старых платьев и могу с уверенностью утверждать, что стала орудовать иголкой гораздо искуснее. Первым делом я спорола все оборки: не хотела выглядеть чересчур нарядной, чтобы не расстраивать бедного папу.
— Когда он умер?
— Почти два года назад. — Она повела плечами, словно отгоняя тяжелые воспоминания. — Он был совершенно раздавлен обрушившимся на нас несчастьем и страдал от осознания собственных ошибок. Я уже говорила, что он неправильно распорядился своим капиталом, сделал неразумные вложения. Если быть откровенной до конца, мне без него легче.
— Понятно, — только и сказал мистер Дарси, не выразив обычного в таких случаях сочувствия. — Вы сделали важные открытия. Это все?
Хелен невесело усмехнулась.
— Нет, конечно. Не считайте меня столь легкомысленной. Самый важный урок, который я извлекла из своих несчастий, заключается вот в чем: деньги — замечательная вещь, они очень облегчают жизнь, но не меняют внутренний мир человека и не приносят счастья.
— Это неоспоримая истина.
— Да, — подтвердила она с улыбкой. — Я не сразу до нее дошла, но спустя некоторое время осознала, что я все та же, с деньгами или без них, с теми же достоинствами и недостатками, которые были во мне до того, как мы обеднели. Единственная разница состояла в том, что некоторые люди, принадлежащие к определенному кругу, перестали искать моего общества. Конечно, это меня обижало, но постепенно я научилась принимать свое положение с разумным спокойствием.
— Полагаю, некоторым утешением вам служило то, что люди упомянутого класса недостойны внимания.
С таким утверждением Хелен не могла согласиться.
— В высшем обществе много добрых и благородных людей. Они не заслуживают подобных оскорблений только потому, что среди них попадаются жадные и жестокие эгоисты.
— Да, пожалуй, это было бы несправедливо, — признал мистер Дарси.
