Рэй рассеянно кивнул, и нянюшка ушла из зала. А сам герцог провёл простенький ритуал, запитанный на контур дома, чтобы никто не потревожил странную пыль, в которую обратилась тварь, и в целом не трогал место преступления. Кажется, Чезаре называл такое «опечатать место преступления», хотя никаких печатей Рэю накладывать не было нужды. Впрочем, кто его, остроухого, знает. Тот даже по южным меркам эксцентриком был редкостным. И занозой в одном месте.
Пока герцог Геллерхольц ждал дознавателя и опрашивал пострадавших, он медленно соображал, прокручивая в голове всё произошедшее. Коринна подняла щит невероятной силы, а он сумел его подхватить и усилить. Получалось, что дом полностью принял новую хозяйку, и его собственная магия полагала её полноправной женой. Даже несмотря на то, что между ними ничего не было.
Последний раз так было у отца и матушки. И для женщины в этой паре закончилось плохо. Даланна не любит магов, и особенно не любит магов сильных… Кори нужен не просто учитель, ей нужен он сам. Если только Рэйнер не хочет, чтобы его жена повторила судьбу его матери. Если только эта девушка ему не безразлична. А сказать так почему-то совершенно не поворачивался язык. Но может, должен повернуться?
Первый раз я даже не очнулась — вынырнула из дурноты, чтобы убедиться, что Рэя эта странная дрянь не задела, и он жив, и с ним всё в порядке. А вот во второй пришла в себя уже полноценно. Только в голове было чувство, как будто там кто-то копошится. Словно я всё ещё слышала тёмный шёпот этого существа. Чем бы оно ни было, оно не имеет к дарэ Шварцвальду никакого отношения. Это не одержимость, это что-то другое, знать бы только, что.
И снова эта магия с чёрными и фиолетовыми искрами. Когда принц Стефан плёл свои чары, она тоже была такой. Голова гудела, в горле пересохло, и я с трудом могла оторвать голову от подушки, а не думать о том, что треклятый принц пошёл дальше по своему загадочному плану всё равно не получалось.
Я вспомнила об этом даже раньше, чем осознала, что раздета ровно в той степени, в какой должна быть перед отходом ко сну. Некстати подумалось: даже и не разберешь, чего хочется больше, чтобы раздевал меня герцог, или слуги. Хотя это ужасно неприличные мысли, и матушка назвала бы меня падшей.
После того, как это существо билось в щит, который я даже не умела ставить, и у меня получалось его держать — я ловила себя на мысли, что плевать мне на матушку. Она бы не смогла. Даже если бы была магом — её смёл бы этот шёпот, эти навязчивые мысли, играющие на тёмных струнах.
А я… раз все выжили, значит, у меня получилось? Я попробовала приподнять голову и осмотреться, понять, как далеко до заката. Но стоило мне это сделать, как послышался голос Летиции:
— Его Светлость просил позвать его сразу, как вы очнётесь. Алианна пока что сбегает, и он придёт как сможет. Вам может воды дать? Вы недолго не в себе были, несколько часа два всего. Вроде как и дознаватель уже прибыл от Его Величества… — потом спохватилась и обернулась на вторую служанку. — Али, ты чего стоишь? Бегом, говорю, за Его Светлостью!
Я услышала звуки быстрого шага — практически топот, если называть вещи своими именами. В голове гудело, так что звук отдался неприятной болью где-то в висках. Впрочем, это мелочи. Слегка хрипло, но я всё же спросила:
— Его Высочество, старший принц… он не пострадал? Жив? — я не сомневалась в том, кто виновен в очередной катастрофе.
Как уж Стефан умудрялся всё время быть на виду и одновременно готовить новое покушение на брата — не имею ни малейшего представления, но это был он. И если попытка убийства на сей раз оказалась удачной, то нам конец. И мне, и Рэйнеру. Увидеть, что не так с Олдариком я успела. Теперь, кажется, в этом доме сложно было что-то от меня скрыть. Вероятно, и от Рэя? Значит эта тёмная принцева магия сильнее, чем напитанный чарами дом? Или нужно понимать, что ищешь?
Пока я только разбиралась в том, как вообще работает сила, текущая в моих жилах. И для понимания, что не так, отчаянно не хватало не ума, а знаний. Летиция же моей задумчивости не заметила, и бодро ответила:
— С Его Высочеством всё хорошо, он вашего быстрее в себя пришёл, тоже с дознавателем говорит, я слышала. Так вам может воды? Или вы голодны?
Я прислушалась к себе, и, наконец, ответила. Раз Никлас жив, значит можно немного расслабиться.
— Только воды. Ничего больше пока не хочу. И прикажи затопить посильнее, мне холодно, — сказала, и только после этого поняла, что и впрямь мелко дрожу, а руки покрыты гусиной кожей. Наверное, последствия. Я попробовала руку поднять, а она дрожала настолько заметно, что Летиция бросилась куда-то, и очень быстро вернулась со вторым одеялом, в которое меня и укутала поверх первого. И только после этого в самом деле принесла кружку с водой.
