Жена наверху полностью

– Да, – я кивнула, – но в тот раз было особенно плохо.

Я села на край кровати, вспоминая ту поездку, какой несчастной и скучающей я себя чувствовала, вырядившись в юбку-карандаш, потратив впустую свое время. Я будто бы вновь увидела перед собой ведущую одного из групповых семинаров, ее поседевшие раньше времени короткие волосы, хрупкую фигуру, утопавшую в кашемировом кардигане кремового цвета. «Мы держим так много мыслей в голове, – говорила она, – больше, чем мужчины. Им позволено беспокоиться лишь о бизнесе, в то время как мы должны заботиться и о бизнесе, и о наших семьях. О наших детях. Держу пари, если бы я спросила генерального директора-мужчину: «Сколько бутылок молока сейчас стоит у вас в холодильнике?» – он бы не нашелся что ответить. Но вы все знаете». Ведущая блаженно улыбнулась и понизила голос до заговорщического шепота: «Вы ведь все знаете, не так ли?». По аудитории прокатилась волна смешков, все многозначительно кивали, а я оглядывалась по сторонам и думала: «Вы это, мать вашу, всерьез?».

Я рассказала Эдди эту историю, и он рассмеялся, скрестив руки на груди.

– Верно, но каждый день, когда я возвращался в номер и спрашивал, как прошел твой день, ты отвечала: «Хорошо».

– А что мне оставалось? – пожала я плечами. – Я ведь сама решила поехать. Я не хотела признавать, что ты прав и это пустая трата времени.

Я не стала добавлять, что тогда между нами были напряженные отношения. Что мы тогда больше спорили, даже до Бланш и ее ремонта. Не хотела, чтобы Эдди это вспомнил.

– Та поездка и для меня не была такой уж веселой. В итоге я отдал билет на игру «Фэлконс» одному из своих заказчиков, поэтому в основном смотрел спортивный канал в гостиничном номере и ел дрянную пищу, которую заказывал через обслуживание номеров.

Эдди огляделся, и я догадалась, что он ищет место, чтобы сесть, но, естественно, присесть было некуда, потому что мы беседовали не в моей гостиной, а в камере.

В камере, которую построил он.

Быстро сообразив, я похлопала по кровати рядом с собой.

– Здесь на удивление удобно. – Я слабо улыбнулась.

Мы давно не беседовали так долго, и мне хотелось, чтобы Эдди оставался таким же расслабленным и немного более открытым. Он заколебался, и на мгновение мне показалось, что сейчас передумает и уйдет, но тут он сел. Матрас прогнулся под его весом, из-за этого я накренилась в его сторону и уловила запах мыла и более неуловимый чистый, теплый – телесный.

Те выходные в Атланте прошли не так уж плохо. Несмотря на напряжение между нами, мы каждую ночь пользовались большой гостиничной кроватью. В постели между нами никогда не возникало разногласий.

Эдди взглянул на меня, его глаза были такими синими, что у меня пересохло во рту. В его взгляде не было ненависти, жажды моей смерти – в конце концов, должна же быть причина, по которой я здесь.

Эдди убил Бланш, но меня оставил в живых. Это что-то значило.

– Нам следовало чаще бывать в отпуске, – проговорила я, бегло посмотрев на губы Эдди. – Возможно, съездить еще раз на Гавайи.

Затем я взглянула прямо на него, и его лицо наконец прояснилось, глаза потеплели, губы приоткрылись. Этого Эдди я знала. Этого Эдди я понимала.

И внезапно у меня сложился четкий план, как выбраться отсюда.