— А на карете мы ехать не можем, слишком уж она приметная! — и добавил после небольшой паузы, внимательно рассматривая мои ноги: — Мне и одной тебя хватит, что б привлечь лишнего внимания больше, чем нужно.
— Но он не выдержит дороги! — настаивала я.
— Если я услышу еще хоть одно слово в его защиту, то это будет последние прижизненное упоминание.
— Орлайн, прекрати! Что ты ведешь себя как… — запнулась, подбирая слово.
— Как злой некромант?
— Нет, как злой человек!
Муж неопределенно хмыкнул и пошел ловить лошадей. Вот упертый! И как я с ним раньше жила?
Он все таки усадил раненого на коня, пытаясь оправдать тем, что это самый спокойный из четверки. Двух заняли мы, а на последнюю повесили припасы и одеяла. Отъехав подальше от места стояния кареты, Орлайн прочел то же заклинание, что и на могиле моих родителей. Мы постояли, подождали, когда проросла первая травка на том месте, где стояло транспортное средство, и поехали дальше.
Ехали молча, потому что я с мужем не разговаривала, Ран все силы тратил на то, что бы не свалиться с коня, а Орлайн просто молчал, как он обычно это делал. Мне же был жутко интересно куда мы едем и когда я увижу сына. Но спросить об этом первой гордость не позволяла, а супруг делал вид, что его не напрягает молчание.
Тогда я решила сыграть на его чувствах, и когда на очередном повороте бледный Ран стал сползать с лошади, я соскочила и помогла ему слезть. Быстренько расстелила под деревом одеяло и уложила парня отдыхать.
— Нам некогда разлеживаться, — супруг так и не слез с лошади.
— Ты что, не видишь, что ему совсем плохо?
— Нет-нет! Я могу ехать. Нам действительно нельзя задерживаться. А еще лучше вы поезжайте, я вас догоню. Да и Василис бы одобрила такой подход.
— Отличная идея, — кивнул Орлайн. — Василис действительно одобрит.
Все. Это было последней каплей. Мои нервы не железные, держались как могли. Но спрашивать разрешения не у меня, а у нее. Да за кого он меня держит?
— Вот и уезжай к своей Василис, а я останусь с Раном, хотя бы до тех пор, пока он не поправиться.
— Моя жена не останется одна в лесу с мужчиной, — грозно произнес супруг.
— Что ты! В лесу мы и не останемся. Доберемся до ближайшей деревни, и вот там…
Муж зарычал, срыгнул с лошади и навис надомной.
— Ты специально меня дразнишь, да? — и глаза так опасно засветились.
— А ты? — задала вопрос в лоб.
Это дома я была тихой мышкой. Но после произошедшего моя жизнь неуловимо поменялась. Я стала сильнее, увереннее и немножечко наглее. Если раньше у меня была одна цель — воспитать сына, то теперь от меня зависит его судьба и сдаваться или пасовать я не собираюсь, даже перед разъяренным мужем. Плохо только то, что если ему не понравлюсь новая я, развестись мы уже не сможем, а вот жить отдельно…
Додумать я не смогла, потому что, поймав мой взгляд, супруг сначала дернулся, а потом обхватив мое лицо ладонями, впился поцелуем.
Совсем обнаглел — на нас же смотрят! Я стала его отпихивать, но чем больше я сопротивлялась, тем требовательнее становились его губы. И продолжалось это до тех пор, пока я не расслабилась и не ответила на поцелуй, забыв о смущении и о присутствии ненужного свидетеля.
Наконец, разорвав этот долгий страстный поцелуй, от которого у меня перехватило дыхание, и сейчас я дышала так, словно весь путь проехала не на лошади, а прошла пешком, супруг строго произнес:
— Чтобы таких мыслей в твоей голове я больше не видел. Иначе запру в самой высокой башне под замок!
— Ты! Ты применил ко мне магию, да еще и мысли читал?! — возмутилась я до глубины души. — Ты же обещал не применять ко мне магию! Обещал! — я вскочила и топнула ножкой от бессилия.
— Не кричи, — поморщился супруг. — Когда ты была в окруженном заклинаниями доме, тогда обещание сдержать не составляло труда. Но сейчас, когда твоя жизнь в опасности, прости, но мне придется нарушить обещание. Это ради твоего же блага.
— А если я хочу хоть иногда быть наедине со своими мыслями?
— Просто попроси об этом, — вздохнул муж.
— То есть ты и сейчас читаешь?
Муж не ответил.
Молчишь, значит, и читаешь. Еще не вечер, я знаю, как с тобой разделаться. Посмотрим, у кого терпения больше. Вечер уже не за горами, небо темнеет.
Расположились там же, где и остановились. Супруг развел костер, поколдовал над полонянкой и сел греться у костра. Я сидела рядом с Раном, у которого начался жар. Сам парень ничего не поел. Зато много пил. Орлайн сказал, что это хорошо, и ему нужен отдых. Как только супруг коснулся лба Рана, тот уснул. Это же он и в поместье со мной проделал, когда теневик напал. А ведь обещал…
Я, может быть, и не стала бы мстить, но когда я меняла очередную тряпку на горячем лбе парня, он схватил меня за руку и не отпускал, одними губами произнося мое имя. И тут в моей голове созрел один очень интересный, но опасный план. Памятуя о судьбе стражника, надо быть осторожнее.
