Посмотрела на руку, что меня крепко держала. Прошлась взглядом по мышцам предплечья. Глянула на мужа. Сидит, весь напряженный словно струна. Хорошо, двигаюсь дальше. Подняла взгляд на лицо. Чуть вытянутый благородный овал. Темные волосы прилипли ко лбу, глаза закрыты, зрачки под веками бегают, губы шевелятся. А губы у него очень красивые, чуть полноватые. Представила, как касаюсь этих губ рукой. Потом наклоняюсь и касаюсь их губами, ощущая горячее тепло и мягкость.
Но почему-то этот вкус мне знаком… Поняла, так пахнет Орлайн. Открыла глаза, супруг все еще сидит спиной ко мне, но натянут как струна. Я улыбнулась — работает. Прикрыла глаза и вспомнила сегодняшнее утро, как его горячие губы добивались взаимности, как руки шаловливо блуждали по телу, как платье оголило плечо, как горячие волны желания одна сильнее другой пробегали по моему телу, как жаждала близости с ним, как сладкая мука заставляла тянуться к нему всем естеством…
Открыла глаза и снова посмотрела на супруга. Смотрит на меня, в глазах напряжение, кулаки сжаты. Я улыбнулась самой обворожительной улыбкой, на какую была способна. Итак, продолжим. В этот раз глаза не закрывала, а стала рассматривать Орлайна так, как вижу я. Его руки, что сейчас были сжаты в кулаки, до побелевших костяшек, но которые могли быть невероятно нежными, ласковыми и теплыми. Как они крепко обнимали меня! А сколько удовольствия они могли мне доставить!
Его глаза, что иногда холоднее и жестче стали, а иногда… настолько невероятно притягательные, что я забывала обо всех тревогах, глядя в них.
Его губы, страстные, жгучие, что покрывали все мое тело. Пока вспоминала все места, где прошлись его озорные губки, даже покраснеть успела.
— Прекрати, — одними губами попросил муж.
Я бы и рада, но не могу. Память сама вырывает воспоминания о незаконченном утром свидании. Об ожидании так и не состоявшейся близости. О его любви, страсти и нежности. О его настойчивости и ласках…
Орлайн схватился за голову, и сжал виски руками. А мне вспоминалось его горячее, очень чувственное дыхание на моей коже, вызвашее кучу мурашек по всему телу. Даже холодно как-то стало.
Желание, отвердевшим естеством сообщавшее о его чувствах ко мне. О том, как на его прикосновение реагировало мое тело. Как каждая частичка моего тела желает его любви.
Уже даже и не знаю, кого я испытываю больше — его или меня. Потому что воспоминания настолько меня взбудоражили, что я готова сдаться первой и кинуться в его объятья. Мне просто необходимо, почувствовать его прикосновения, его желание, его движения, его близость…
— Ти, — одними губами прошептал супруг.
Я не смогла ответить, только опустила глаза, пытаясь справиться со своими чувствами.
— Ти, родная, — супруг в два шага оказался рядом, обхватив мое лицо ладонями. — Что ты со мной делаешь? Я же не железный!
— Иногда мне кажется, что ты не железный, просто холодный и жестокий, — тихонечко произнесла я.
— Все мои поступки и помыслы только о том, что бы защитить тебя и сына. В этом мире царит жестокость и тебе несказанно повезло, что родители сумели тебя от этого уберечь. И если в моих поступках проскользнуло пугающая тебя жестокость, то только ради твоего блага.
— И стражника тогда ради блага убил, да? — наконец посмотрела в глаза мужа.
— Да, — видимо на моем лице отразилось такое изумление, то он решил продолжить. — Тот стражник догадался, почему я прячу тебя, и решил воспользоваться ситуацией. Он был прямой угрозой для тебя — у меня не было выбора.
— Не может быть! Он был таким приветливым и внимательным, — вздохнула я.
— Чаще всего самые близки наносят самые тяжелые раны. Я и этому, — муж кивнул в сторону Рана, — руку сейчас оторву, если он тебя не отпустит.
Я поспешила отцепить руку, потому что опять глаза супруга опасно полыхнули. В любом случае я своего добилась — он подошел первым.
— Конечно добилась! Так надомной издеваться! — чуть хрипловатым голосом произнес Орлайн. — Ты сводишь меня с ума…
После этих слов он впился в меня таким страстным и требовательным поцелуем, что я потеряла ощущение времени и пространства, растворившись в его неге.
— Мне так тяжело держаться рядом с тобой, — горячий поцелуй обжег шею, вырвав у меня стон. — А ты еще так со мной поступаешь! — под горячие губы попала ключица.
Его рука легла на бедро, и пока он отвлекал меня поцелуями, планомерно поднималась все выше и выше. Я переместилась так, чтобы удобнее было подставлять наиболее чувственные места и… задела Рана. Тот издал тихий стон, но не проснулся.
— Я точно его убью! — прошептал супруг.
— Пусть живет. А мне вот кажется, что за теми кустиками замечательная полянка, где прекрасно разместится наше одеяло, — многообещающим взглядом прошлась по груди мужа и остановилась на пряжке ремня.
