Он махал над головой руками, как будто отгонял пчел. Неловко скакал и при этом смотрел вниз, под ноги. Он не знал себе цены и был глубоко несчастен, особенно в минуту всеобщего веселья.
После смерти старшей сестры Паша переехал в ее трехкомнатную квартиру. Свою однокомнатную продал. На вырученные деньги купил маленькую квартирку в Черногории, на берегу моря. Его манили корни предков.
Владимир Войнович говорил: «Гордиться своими предками так же глупо, как и своей национальностью. Но знать свою родословную по крайней мере интересно».
Паша тщательно изучил свою родословную начиная с 1325 года. Родоначальником фамилии был некто Воин, зять сербского короля Стефана Дечанского.
Воин был самой важной персоной в роду, но и после него были люди, прославившиеся на том или ином поприще. Иво Войнович – самый известный сербский писатель и драматург. Были также генералы, адмиралы и даже венецианские дожи.
Марко Иванович Войнович – один из основателей Черноморского флота. Екатерина II его высоко ценила.
Паша погрузился в историю своего рода. Он водил экскурсии, читал лекции. Его знал весь город. Пашу уважали. Гордились его присутствием.
Паша полюбил свою новую жизнь. Его самооценка выросла. Прошлая жизнь ушла в прошлое.
Время от времени Паша приезжал в Москву, навещал отца.
Паша стал красивее, чем в молодые годы. Он похудел и загорел. Я не понимала, почему он одинок. Я его спрашивала:
– В чем твое счастье?
– Утром выхожу из дома. Лето. Пальмы. Море. Вот и счастье.
Паша не женился, не завел семьи. Видимо, не нашел такую же грудь, как у Наташи. Такие действительно трудно найти.
Паша питался свежей, недавно пойманной рыбой, дышал морским воздухом, пил чистую воду. Работал как архивариус, погружался в историю, как в науку, не вылезал из компьютера. Эта жизнь ему нравилась и казалась гармоничной, как чистая вода.
Приезжая в Москву, Паша останавливался у Светланы. Светлана ему очень нравилась – закрытая, скромная, красивая.
Каждое утро появлялся шофер и увозил Светлану куда-то в зиму, в осень, в весну. Вечером она возвращалась. Где была? Что делала? Никто не спрашивал. Она не рассказывала, но очевидно, что рулила, руководила, проверяла. Если ослабить бдительность, разворуют в одночасье.
Паша восхищался Светланой как личностью и был благодарен за отца, в отличие от Оли. Третий возраст Володи протекал в раю. Вся жизнь в доме подчинялась его интересам. Такого не было раньше никогда. С Валей – нищета. С Ириной – эмиграция. И только со Светланой – покой, творчество и любовь.
Паша радовался за отца, а Оля – злилась. Почему? Оля росла залюбленной, заласканной – все для нее. И отец – для нее. А Паша выживал, как волчонок в лесу. Ему не на кого было рассчитывать ни в юности, ни в зрелости. Паша любил отца как человека, как отдельную личность, а не как бесплатное приложение. В глубине души Паша обижался на отца за несправедливое распределение любви к своим детям: Оле – все, а ему, Паше, объедки со стола. Иногда он озвучивал свою обиду. Володя оправдывался. Писал Паше письма. Зависел душевно. Страдал.
Через какое-то время Паша уезжал в свою Черногорию к своим предкам. Их накопился целый взвод, с ними было очень интересно, гораздо интереснее, чем с живыми современниками. Черногория – мир Паши и его место на земле.
В одно хмурое утро Светлану разбудил телефонный звонок. Звонил представитель российского посольства в Черногории и сообщил, что Павел Владимирович Войнович скончался. Вскрытие показало: инфаркт.
Светлана едва удержалась на ногах. Через час из своей комнаты вышел Володя. Они, как правило, вместе завтракали, пили кофе.
Володя посмотрел на Светлану и спросил:
– Что-то случилось?
– Плохие новости, – ответила Светлана.
– Нюша? – испугался Володя. – Она попала под машину? Ее загрызла большая собака? Что? Не молчи…
– Паша умер, – выговорила Светлана.
Володя закричал.
На другой день выехали в Черногорию. Надо было забрать тело, Володя хотел похоронить сына в Москве. Но Светлана уговорила мужа похоронить Пашу в Черногории. На городском кладбище стояла усыпальница Войновичей, и было логично упокоить там потомка великого рода.
Паша сам по себе не был великим продолжателем фамилии, но это не важно. Потомок есть потомок.
И еще одно обстоятельство: Светлана хотела оставить тело на месте. Везти его с собой – значило длить Володины страдания. А он страдал безмерно. На него невозможно было смотреть.
Светлана видела состояние мужа и старалась уберечь его. Не пустила на опознание. Пошла сама. Одна.
Ее провели в какой-то темный холодный подвал, который трудно назвать моргом. Нечто запущенное, жуткое, средневековое.
Стали выдвигать ящики с трупами. Светлана увидела знакомый затылок и сказала:
– Паша…
Ее вывели из морга. И вдруг Светлана засомневалась: а он ли это?
Пришлось идти второй раз. Ее никто не сопровождал. Пришлось все делать самой: выдвигать и разглядывать.
