На этом месте князь Андрей Волков выхватил бы шпагу и заколол идиота на месте, несмотря на отчаянную нелюбовь к смертоубийству. Просто не смог бы удержаться. И это стало бы его последним проявлением «доблести» перед позорной казнью. Странно даже, что никто из кружавчатых хлыщей так и не решился на подобную провокацию. Может быть, потому что точно знали: провокатор бы не выжил?
Почему-то от этой мысли Андре стало весело.
– Думаешь? – Он скептически усмехнулся, так и не положив руки на эфес шпаги.
– Уверен! Пшел вон, пес!..
Последним словом идиот захлебнулся, падая на пол. Всего лишь подсечка и удар под дых, грязный и действенный прием уличных драк.
– Упс! – Андре слегка пнул хватающего ртом воздух идиота и пристально оглядел его компанию, задержавшись на графе Лавуа. – Ваш приятель споткнулся о чей-то хвост. Какая досада.
– Для вас, мсье. – Лавуа попытался достойно выдержать его взгляд, но через пару мгновений отвел глаза и состроил презрительную гримасу.
– Помогите вашему приятелю подняться. Если не боитесь приближаться к волкам.
С пола послышалась невнятная брань, идиот попытался выхватить шпагу.
Андре наступил ему на руку. Не сильно, все же ломать пальцы не хотелось.
Идиот заверещал, обещая поганому псу мучительную смерть.
Андре лишь хмыкнул и чуть усилил нажим.
– Поблагодарите потом, мсье. Когда вспомните, чем вам грозит обнажение оружия в покоях кронпринца. Вы хорошо меня расслышали?
– Чтоб ты сдох!
– Лечиться, мсье. Срочно лечиться. От тугоухости и недоумия.
Еще раз пнув идиота под ребра, Андре перешагнул его и покинул приемную. То есть почти покинул. Стоило ему взяться за ручку двери, как та открылась, явив на пороге капитана Драккара. За его спиной маячило несколько гвардейцев.
– Что здесь происходит? Вульф?!
– Мсье споткнулся о чей-то хвост, – любезно пояснил Андре. – Я подозреваю, что у мсье горячка, судороги и бред.
– Мне донесли, что здесь происходит дуэль! – Капитан обвел собравшихся в приемной хлыщей яростным взглядом, безошибочно остановившись на Лавуа. – Кто-то обнажал оружие?
– Что вы смотрите на меня? Я вообще безоружен! – В качестве доказательства Лавуа указал на бант, украшающий эфес его шпаги и фиксирующий ее в ножнах. – Мы, как истинно благородные шевалье, чтим эдикт его императорского величества!
– Я же говорю, лихорадка и судороги. Смотрите, как тяжело дышит бедняга. Может, позовете лекаря, капитан?
– Позову непременно, – буркнул тот, обжег Лавуа еще одним ненавидящим взглядом и обратился к Андре: – Вы подтверждаете, что никто не обнажал оружия, сэр Вульф?
– Несомненно, капитан. Никто не обнажал оружия.
– Что ж, вам я верю, – капитан выделил «вам». – Господа гвардейцы, позовите лекаря, и все по местам. Тревога оказалась ложной.
Гвардейцы отдали честь и с топотом разошлись, а Андре вслед за Драккаром вышел из приемной Мориса.
– Берегите спину, Андре, – тихо сказал капитан на середине галереи, ведущей к боковому выходу. – Милость принца не защитит вас от Лавуа и прочих ядовитых тварей.
– Ничего, – хмыкнул Андре. – Я уже привык спать с кинжалом под подушкой.
– Отличная привычка, – кивнул капитан и перевел тему: – Сегодня удивительно сильная гроза! А эти господа отвлекли меня от крайне интересного дела. Мне кажется, вы не чужды механики, Андре?
– Вы весьма наблюдательны, Джеймс.
Андре кинул выразительный взгляд на украшающую отворот камзола цепочку от механических часов, первое и единственное его дорогое приобретение. Что делать, привычка! Без часов Андре чувствовал себя чуть ли не голым.
Капитан хмыкнул:
– В меру, Андре. Все должно быть в меру. Иначе мы рискуем пуститься в совсем уж неправдоподобные домыслы, не так ли?
– Вы правы, капитан. Неправдоподобные домыслы совершенно ни к чему.
– Тогда предлагаю вам взглянуть на небольшой эксперимент.
– С удовольствием.
Механику Андре и в самом деле любил с детства. Ему отчаянно хотелось хоть в чем-то оказаться лучшим, заслужить похвалу отца. Как он гордился, собрав заводной поезд для Ярослава, любимого младшего братишки! Ведь было же время, когда Андрей и Слав не враждовали, когда между ними не стояло наследство, и отец любил их обоих… А может быть, Андрею это только казалось. Сейчас, вспоминая того глупого мальчишку, Андре понимал – казалось. Для князя Волкова бездарный сын с самого начала был досадной обузой, которую даже в храм не отдашь.
Бездарных не берут в жрецы.
А увлечение механикой и знание точных наук князь Волков не счел чем-то достойным внимания и тем более похвалы. Лишь морщил благородный нос и ждал, когда ненужный сын сломает шею или нарвется на чей-то клинок. Сам, только сам. Подталкивать сына он считал недостойным, уповая на божью волю. И ведь дождался же, старый пень!
А Андре дурак. Убедившись, что отцу плевать на его успехи на ниве механики, забросил науку и подался в разгул. Женщины, скачки, карты, драки. Надеялся, что уж пьяные-то выходки отец заметит.
Так что конец его на виселице был предрешен.
Горько усмехнувшись собственным мыслям, Андре шагнул вслед за капитаном на боковое крыльцо, прикрытое от дождя лишь сверху.
