Верю ли я, что мой муж невиновен? Как раз именно это все сейчас и хотят выяснить?
«Она ведь просто не могла не знать…»
– Естественно, – говорю я. – А как же иначе? Ладно, давай-ка лучше вернемся в зал – не стоит оставлять лавочку без присмотра.
Последовав собственному совету, встаю за стойку и нахожу себе занятие – заново расставляю и без того аккуратно расставленную посуду и протираю кофеварку.
– Латте с собой, пожалуйста.
Оборачиваюсь и вижу Адама.
– О, привет! Обычно не вижу вас здесь днем, – говорю я.
– Просто решил устроить небольшой перерыв на кофеек. – Он заговорщически подается вперед и слегка гримасничает. – А вообще-то пришел немного попрошайничать.
– О, неужели? – Поднимаю бровь и ухмыляюсь.
– Да. Обычно я стараюсь не просить ни о каких одолжениях – просто
– Ближе к делу, – говорю я, уже догадываясь, о чем пойдет речь.
– Не могли бы вы забрать Джесс из садика заодно с Поппи и оставить ее у себя часиков до шести? – Вприщур глядя на меня, Адам молитвенно складывает руки.
– Этот умильный взгляд больших карих глаз, как у щеночка с открытки, призван растопить мое сердце?
– Ну да, надеюсь. – Он смеется.
Набираю полную грудь воздуха и делаю театральную паузу, прежде чем выдохнуть и ответить ему.
– Конечно. Естественно, я это сделаю. И вы правы – я действительно предлагала привести Джесс к нам на чай на этой неделе. Так что не стоит думать об этом как о некоем одолжении – я не стану требовать от вас какую-то услугу взамен или чего-то еще.
– Большое спасибо, Бет. Вы моя спасительница! Я мог бы попросить Констанс, но мне кажется, что в последнее время я слишком уж часто обращаюсь к ней. И, по-моему, Джесс и вправду было бы полезно пообщаться с Поппи.
– Значит, заметано. Только не забудьте сообщить Зои, что разрешили мне забрать ее.
Отворачиваюсь, чтобы приготовить латте, а когда заканчиваю, передаю ему стакан вместе со свежеиспеченным печеньем в бумажном пакете.
– Вы просто обязаны это попробовать, – говорю я, кивая на пакет. – За счет заведения.
– О-о, халява! Надо бывать здесь почаще.
– Ну, особо не разгоняйтесь. А не то пойдут слухи…
– О господи, вы и в самом деле так думаете? Может, мне не стоит… – Он замолкает, явно ужаснувшись.
– Нет, Адам, насчет «часто» я имела в виду только халявное печенье, а не ваше присутствие здесь, – говорю я, удивленная его реакцией. Но потом вспоминаю его поведение, когда я решила к нему заглянуть. Похоже, он и вправду опасается сплетен.
Или, может, Адам просто немного стеснителен? По-моему, это не такое уж плохое качество, но неужели его и вправду настолько волнует, что именно могут подумать подруги Камиллы? Интересно, не кроется ли за этим и что-то еще – может, его намерения по отношению ко мне не так уж невинны, как он делает вид, и он чувствует себя немного виноватым?
– А-а, понятно. – Щеки у него пылают от смущения. – Толкование жизненных ситуаций – не мой конек, – произносит Адам с неловким смешком. – Вы бы знали, какой скрытый смысл я способен отыскать в том, что мне пишут по «мылу» и в эсэмэсках!
Мы оба смеемся.
– У вас это получается куда лучше, чем вы думаете, – заверяю я. – А теперь вам лучше вернуться к работе, пока никто не решил, что вы ушли в самоволку.
– Ну, вообще-то так оно и есть… Ладно, увидимся около шести. И еще раз спасибо, Бет. Я и вправду очень это ценю, особенно учитывая… ну, сами понимаете.
– Нет, не понимаю, а что? – говорю я, стараясь сохранять серьезное выражение лица.
Глаза Адама распахиваются, рот приоткрывается. Он собирается что-то сказать, но я больше не могу сдерживать улыбку, и пенни падает.
– Господи, Бет! Я почти купился. Ха-ха!
Смотрю, как он уходит, и какое-то странное ощущение ворочается где-то у меня внутри.
Надо быть с этим поаккуратней.
Пока иду по узкой улочке, ветер усиливается. Натягиваю капюшон, чтобы защититься от него – и от всех, кто может попасться по пути. Несколько опавших листьев впереди меня поднимаются с земли и кружатся, словно миниатюрное торнадо. Неподвижно замираю, зачарованно наблюдая за этим зрелищем и размышляя о том, как это хорошо отражает мою нынешнюю жизнь.
Гул приближающейся машины выводит меня из транса, и я быстро отступаю к стене, чтобы пропустить проезжающий мимо «Лендровер». Человек за пассажирским окошком вытягивает шею, уставившись прямо на меня. Не узнаю ни его, ни машину. Знает ли он, кто я такая? Чья я жена? Наверное, мне уже следует привыкнуть к такого рода паранойе. Меня так и подмывает вытащить из кармана телефон и зафотать номерной знак, но «Лендровер» скрывается из виду, прежде чем я успеваю обдумать эту мысль и воплотить ее в жизнь. Ладно, по-любому все это наверняка ни о чем.
