– Например, из-за чего? – У меня ужасное чувство, что слова мои звучат невнятно. Нужно срочно взять себя в руки.
– Я накачал вас вином, завел разговор о самой напряженной ситуации в вашей жизни, а теперь вот ухожу. Мне так жаль…
– Все со мной будет в порядке. Не переживайте. Меня оставляли и в куда как худших состояниях, уж поверьте мне. – Пытаюсь подать это в легкомысленном ключе, чтобы Адаму стало легче от того, что он оставляет меня без присмотра, но, по-моему, я сделала только хуже, произнеся эти слова. – Правда-правда. Сейчас уложу Поппи баиньки и последую ее примеру. Сегодня я не отказалась бы залечь пораньше.
Он нерешительно застывает у кухонной двери, одной ногой уже в коридоре.
– Понимаю, что это совершенно разные ситуации, но, знаете, вообще-то у меня тоже было чувство, будто Камилла меня здорово подвела. – Поворачивается, чтобы посмотреть на меня. – Так что не чувствуйте себя виноватой, когда думаете, что Том вас подвел.
– Но Камилла ведь не… – Собираюсь уже сказать, что Камилла не виновата в том, что оставила их, что это была лишь ужасная воля случая… Но тут же понимаю, что в каком-то смысле Адам прав, когда это его раздражает. Она стала наплевательски относиться к своей аллергии – перестала обращать внимание на предупреждающие надписи «может содержать следы орехов» на пакетах, стала чересчур беспечной. Камилла принимала решения, которые в конечном итоге повлияли на Адама и Джесс, а вот теперь всем становится ясно, что и Том, похоже, в прошлом принимал плохие решения. Которые теперь влияют на нас с Поппи. Вас не станут обвинять в преступлении, если вы ничего такого не делали.
– Даже те, кого мы любим, могут причинить нам боль, угу? – говорю я взамен.
– Разве Том когда-нибудь причинял вам боль, Бет? – Лицо у Адама серьезней некуда.
Интересно, почему он спрашивает об этом именно сейчас, когда уже собрался уходить?
– Ну конечно же, нет, – отвечаю я шепотом. – Ну, если не считать… короче, сами понимаете. – Шутливо подпихиваю его локтем и подмигиваю.
– Нет. Не понимаю. Что вы имеете в виду?
Мне действительно нужно объяснять ему это на пальцах? Я-то думала, он сразу просечет, о чем речь. Мне вдруг становится слишком стыдно, чтобы сказать: «В сексе, Адам, в сексе», поэтому продолжаю, надеясь, что он все-таки уловит суть.
– Ему нравится… контроль и все такое. В общем, все семейные люди иногда играют в ролевые игры, я думаю. – Пренебрежительно машу рукой. Брови Адама приподнимаются.
– Ну да. Понятно, – говорит он, вновь отворачиваясь, чтобы пройти в гостиную и разыскать Джесс.
Его тон говорит мне, что он вообще ничего не понял. Может, в его браке ничего подобного и не было. Наверное, мне не следовало ничего такого говорить… В голове от вина образовалась непривычная легкость, язык развязался.
Девочки спят, прижавшись друг к другу на диване.
– Какая умилительная картина, – говорю я, глядя, как Адам подхватывает Джесс на руки и заключает в объятия.
– А вы и вправду хорошенько ее измотали. Еще раз спасибо, Бет. – Он начинает выносить Джесс к двери, и я спешу пройти вперед, чтобы открыть ее, чуть не натолкнувшись на столик в прихожей.
– Упс! Держитесь! – говорит он.
– До чего же я неуклюжая, – говорю я, после чего, краснея, добавляю: – Надеюсь, скоро увидимся.
– Да, и знаете – в пятницу я решил устроить себе выходной. Как посмотрите на то, чтобы я отплатил услугой за услугу? Дал вам шанс потратить немного времени на себя? – Улыбка у него душевная, добрая.
Отвечаю согласием, даже не задумываясь.
– Вы настоящий друг. Спасибо, – добавляю я, чмокая его в щеку.
Ей наконец-то удалось обрести хоть какой-то душевный покой – немного побыть одной – только в туалете. И поразмыслить о своей участи. В последнее время Том вел себя все более странно – стал даже еще более навязчивым, чем обычно. Не отходил от нее дольше чем на пару минут у нее в квартире. Он хотел, чтобы она переехала к нему, но одна только эта мысль заставила ее запаниковать. Тогда у нее окончательно не останется никакой независимости. Вообще никакого личного пространства.
Последние два дня были полны клаустрофобии. И с ней Том тоже не был таким же, как раньше. Не был таким нежным и любящим. Когда они занимались сексом, всегда пристально смотрел на нее, заставляя ее чувствовать себя неловко. Почти так, как если б ненавидел ее. Был груб, суров…
Что она сделала не так?
Как она может так смотреть на меня? Разве Кэти не понимает, что именно сделала не так? Словно она лишь
Ну что ж… Ясно одно. Если я не могу быть с ней, то будьте уверены: я, блин, как следует прослежу, чтобы и Айзеку это тоже не светило.
