Лиза молчала. Она склонила свою светловолосую головку, сцепила пальцы, и вся ее поза символизировала отказ.
- Я постараюсь стать хорошим мужем, и это я тебе, наверное, говорил.
- А ты не помнишь, что я тебе ответила тогда?
- Помню. - Федор поморщился. - Ты сказала, что мы слишком разные, но я считаю, что это лишь отговорка.
- Нет. Это правда. Мы с тобой с разных планет.
- Глупости. Это не имеет значения.
- Имеет, когда в семье нет любви.
- Моей любви хватит на двоих. - Федор наклонился к ней, попытался поцеловать в висок, но она вскочила.
- Я боюсь тебя!
- Что?
- Да, именно боюсь. Я ни за что не вышла бы замуж за мужчину, который выгнал из дома собственного отца. Ты жестокий, безжалостный человек, Федор, ты хищник, ты готов на все ради достижения собственных целей, и я смогла бы, наверное, тебя уважать как сильную личность, но полюбить? Никогда.
- Даже если бы у тебя не было этого?
- НИКОГДА!
- Хорошо. - Егоров хмуро кивнул. - Раз я такой плохой, надо оправдывать репутацию.
Он развернулся и двинулся вон из комнаты.
- Как же Швейцария?
- У меня нет желания тратить на тебя свои деньги, - процедил Федор.
- Как? Но ты же…
- Обещал? Ну так и что, я беспринципный человек, могу и обмануть.
- Да как ты можешь так? - Лиза рванулась было к нему, сжимая свои маленькие кулачки, но под его холодным взглядом замерла и тихо сказала: - Завтра утром я уеду отсюда.
- Куда, интересно?
- Не знаю, но я лучше милостыню буду собирать…
- Тебе не подадут. - Федор ухмыльнулся, окинул Лизу наглым взглядом, потом глаза его потухли, и он протянул: - Завтра приходи ко мне в кабинет прямо с утра. Я тебе выходное пособие выдам.
Егоров еще раз загадочно хмыкнул и ушел в свою комнату.
В семь утра Лиза сидела напротив Егорова и тупо смотрела на круглую бронзовую голову Цезаря. Она не спала в эту ночь ни минуты - горькие мысли вырывали ее из объятий дремы, и она, измотанная бессонницей и этими думами, изнывала на холодной кровати, таращилась в потолок и пугалась каждого шороха. Любой стук, скрежет, скрип доводил ее до полуобморока, а бой часов, гулко разносящийся по дому, рождал в ее воображении самые страшные картины. Почему? Неужели в каждом шорохе и стуке ей чудились ЕГО шаги?
Федор просматривал какие-то бумаги и демонстративно не обращал на Лизу внимания. Выглядел он хорошо - гладко причесан, свеж, ничто в его облике не говорило о том, что и он не спал этой ночью. Наконец он отодвинул документы, отбросил в сторону перо, сложил свои мужицкие руки на столе и начал:
- Не передумала?
- Нет. Я уезжаю.
- Куда?
- У меня есть сто рублей, я сниму комнату…
- Ты знаешь, на сколько хватит тебе этих денег?
- Нет, но…
- На день.
- Я буду экономить.
- Тогда на два.
- Я пойду работать.
- Ты ничего не умеешь делать, Лизавета. Ты жила за счет то маменьки, то папеньки моего, то меня. Ты как та стрекоза из басни Крылова, только петь да порхать можешь.
- Ты обещал выдать…
- Хм. Все веришь моим обещаниям? Ну, дам я тебе двести рублей, предположим, и крестьянин смог бы прожить на них пять лет, при этом содержа всю свою семью, но тебе их хватит на месяц.
- Через месяц папенька выйдет из клиники, и мы что-нибудь придумаем.
- Боюсь, что папенька не выйдет из клиники никогда, - злорадно процедил Федор. - Он в сумасшедшем доме.
- Как?
- Так. Пускает слюни на воротник своей смирительной рубашки, если у нее, конечно, есть воротник. Что теперь скажешь?
- Ты запер отца в психушке? Да как ты мог!
- Он покусал врача и выпил у них весь спирт. Что я мог сделать?
Лизе было страшно смотреть в это чужое жестокое лицо. Она не верила ему, но в одном он был прав - ей некуда пойти, негде искать помощи.
- А вот теперь я хотел бы сообщить тебе то, ради чего я тебя позвал. - Егоров вздохнул. - Значит, так, мое предложение остается в силе.
- Я не выйду за тебя!
- Я богат, молод, недурен собой, конечно, до Жорки мне далеко, но это не так важно, главное, я смогу содержать тебя. Платья, драгоценности, курорты - все это ты будешь иметь. - Федор горько заметил: - Вчера я обещал тебе любовь, сегодня только деньги, как в сказке о свинопасе. Согласна?
- Нет, - твердо ответила Лиза.
- Нет? Ладно. Тогда я вынужден. Фомка, поди сюда, - гаркнул он. - Тебя я выкинуть на улицу не могу, мне папаню до сих пор вспоминают, заботиться о тебе мне неохота, значит, придется тебя выдать замуж. Фома, где ты, черт тебя дери?
- Здеся. - Кучер вразвалку вошел в комнату. Был он нечесан, слегка пьян, а из разбитых сапог выглядывали грязные корявые пальцы.
- Помнишь, говорил ты мне, что нравится тебе сестрица моя?
- Ну. Дык. Кажись, - засмущался Фома.
- Хотел бы иметь такую женку, а?
- Да куды мне?
- Ну а вдруг Господь смилостивился бы над тобой, и на - подарочек.
- Да не, в полюбовницы бы взял, а в жены… - Фома окинул девушку прищуренным наглым взглядом. Лиза, покрасневшая, униженная, захотела убежать, но Федор сжал ее плечо своими железными пальцами и усадил на место.
- Что так?
- Дык где на нее денег бы набраться. Вона одно платье скоко стоит, поди.
- А с приданым?
- А скоко?
- Рублей пятьсот.
