- Мне они теперь не нужны, бери. - Катя была какой-то странной. Не вертлявой, кокетливой, как обычно, а спокойно-сосредоточенной.
- Не понял.
- Я хочу развода, Федор.
- Но акции зачем…? - Он еще не понял, не уловил смысла ее слов.
- Мне они без надобности, у меня своих полно, вот и дарю. Я же знаю, что для тебя твоя фирма как для других ребенок единственный.
- Ну спасибо. - Федор поморщился, вспоминая. - А что ты до этого говорила?
- Я хочу развода.
- Че-е-го?
- Знаю, что это очень трудно, но ты такой могущественный, ты, если надо, даже специального императорского указа добьешься.
- Не понял я.
- Да что тут непонятного? - вскричала Катя. - Жить с тобой больше мочи нет. Все равно что в берлоге с медведем. Не знаешь, задавишь или погодишь.
- Да я к тебе относился лучше, чем к кому бы то ни было.
- Спасибочки. Но мне нужны любовь и понимание, а не тычки и оплеухи.
- Да я за каждую оплеуху тебе отваливаю.
- Ты меня содержишь, потому что ты взял на себя это обязательство. А твои зверства я терпеть больше не желаю, пусть ты бы мне даже сундук с золотом посулил.
- А мне, моя дорогая, на это с высокой колокольни. - И Федор плюнул себе под ноги. - Никакого развода ты не получишь. Я в церкви с тобой венчался, а перед Богом мы муж и жена, пока смерть не разлучит нас.
- Ишь как удобно устроился! - Катя вскочила с кресла. - О Боге небось не вспоминаешь, когда пинаешь меня, когда муку с червем солдатикам поставляешь, когда…
- Заткнись, дура.
- Не заткнусь! - взвизгнула Катя и лягнула Егорова по колену. Федор поморщился - вот разошлась моська! - и толкнул жену на место.
- Чего взбеленилась? Шубу новую хочешь? Куплю. Авто? Без проблем. Что тебе надо?
- РАЗ-ВО-ДА! - по слогам рубанула она. - Мне твои поганые шубы не нужны. Мне воздуха хочется, жизни, детей, наконец. Что уставился? Мне годков еще мало, десяток нарожать успею.
Федор пораженно молчал. Он как впервые разглядывал свою жену. И совсем она не дите, а очень даже разумная баба, причем с такой хваткой, которой и волк позавидует.
- Аль появился кто? - пробасил Егоров.
- А если и появился, не твое дело.
- Побогаче меня небось?
- Отстань.
- Кто же это в городе меня богаче, а? Даже и не знаю.
- Да нет у меня никого. Нет. Кто свяжется с женой такого чудовища, как ты? Тебя же весь город боится, как Змея Горыныча.
- А ты, видать, нет?
- Отбоялась. - Катя встала, поправила прическу. - Пошла я спать.
- Разговор не окончен.
- Я сказала все, что хотела. Завтра я уеду отсюда, буду ждать, когда ты выхлопочешь развод.
- Не дождешься.
- Федор, я ведь тебе могу подгадить, ты об этом не думал? - Катя остановилась на полпути и прищурилась.
- Каким образом, стрекоза безмозглая?
- Ты во власть рвешься, я знаю, тебе же все мало ее. А я много порассказать могу, что репутацию твою подпортит.
- Еще один скандал? Пф! Меня такой ерундой не напухаешь.
- Ты меня все эти годы за дуру держал, а я все про твои делишки знаю. И про махинации с налогами, и про контрабанду соли, ты же главный в той «соляной афере» был, и про спекуляции, и про купленных тобой чиновников.
- И что?
- А то, что и у моего папеньки связи имелись, и в столичных газетах, и среди министров. Если надо, я до Петербурга доберусь, а потом посмотрим, кому позволят хлеб армии поставлять, посмотрим, кому мануфактур-советника присвоят.
- Вот змея. - Егоров даже растерялся, впервые он не знал, что ответить. И кому? Своей дурочке-женушке.
- С кем поведешься, - устало огрызнулась Катя. - Пошла я спать, надоел ты мне.
- Погодь, - Егоров преградил ей путь. - Здесь оставайся.
- Чего это?
- А вот хочу так, - рыкнул он и швырнул ее со злостью в центр комнаты.
Катя, испуганно моргая, отлетела. Федор уже шел к двери, когда она осела на диван, когда же она всхлипнула, он обернулся. Осмотрел комнату - камин, кресла, гобелены, чучела животных с пустыми черными глазами, остановился на портрете в золоченой раме, на котором изображена была прелестная девушка со светлыми локонами; а перед тем, как закрыть дверь, будто вспомнив, чиркнул взглядом, как ножичком острым, по лицу Кати.
Потом он вышел. Дверь захлопнулась. Ключ повернулся с обратной стороны.
Катя выглянула в окно. Все за ним было черно, только маленький кровавый ручеек бежал между траурных берегов - земли и неба. Ей стало не по себе. Она задернула портьеры и опустилась на диван. Только бы пережить эту страшную ночь!
Федор неслышно вошел в комнату, замер. Ровное дыхание жены его успокоило. Спит. На столике догорала свеча, в камине еще алели искры. Глаза мертвых животных блестели в этом призрачном свете, точно от слез.
Он подкрался к дивану. На нем, обхватив себя руками, лежала Катя. Такая нежная, милая, невинная на первый взгляд, а на самом деле подлая и мстительная. Курва. Ведьма. Такая же, как и все. Даже хуже.
