- Я устроился матросом на торговый пароход и отправился в Саратов. Сначала по Оке, потом по Волге. Когда мы первый раз вернулись в N-ск, я сбежал на берег, помчался к твоему дому. Я так спешил, что не заметил приближающегося экипажа. Меня сшибло. Я потерял сознание. Очнулся, когда меня выгружали у ворот больницы. Оказалось, что прошло уже полчаса. Я мог опоздать на пароход, стоянка была всего час, а завезли меня далеко от порта. Я вырвался из рук доктора и, не обращая внимания на головокружение, побежал в сторону реки. Только потом додумался, что привез меня извозчик и я мог добраться на нем. Но я плохо соображал в те минуты. Только бежал и бежал. К счастью, я успел. Отплытие задержали из-за недостачи груза. Плавание должно было продлиться не дольше двух недель, но мы вернулись через месяц. На обратном пути мы сели на мель, часть груза потонула. Пока искали новый товар, время шло. Когда я вернулся в N-ск, был конец весны. Первое, что я сделал по прибытии, это понесся к твоему дому. Я бежал и рисовал в воображении картину нашего будущего. Как мы поженимся, как я буду работать на фабрике, а ты жить в имении, и как на выходные мы будем встречаться. Я мечтал о том, что, поднакопив денег, арендую баржонку и буду возить товары по Оке, продавая их деревенским жителям. Я был счастлив и смел. Твоего отца я больше не боялся. Я постучал в дверь. Мне открыл Алексей Ананьевич, что удивило. Я справился с волнением и попросил позвать тебя. В любую минуту я готов был бежать. Если бы твой отец попытался меня сдать полиции, я бы скрылся, а ночью вернулся и выкрал тебя через балкон. Но граф меня удивил. Ни злости, ни удивления на лице, только злорадство. Он и поведал мне о твоем удачном замужестве. Рассказал, как ты счастлива, богата, как любишь мужа и как выбросила меня из головы, стоило мне только исчезнуть. Я не поверил ему. Тем же вечером, сидя в трактире, я узнал, что его слова - правда, а еще я узнал имя твоего мужа и поверил окончательно. Егоров - человек, достойный любви.
- Он не человек! - Арина опустилась на снег рядом с Никитой.
- Теперь, увидев, что он сделал с тобой, я понимаю это, но тогда… Я же им с детства восхищался. Считал чудо-человеком, сам хотел стать похожим на него…
- Никита. - Арина заглянула ему в глаза, провела рукой по курчавой бороде, а потом прошептала нежно: - Я люблю тебя. Только тебя.
- И я тебя люблю. Так сильно, что мне иногда страшно. Все годы думал о тебе, мечтал о встрече, но не искал ее только потому, что твоим мужем стал Егоров.
- Судьба свела нас. Она и разведет вновь. - Арина понурилась, загрустила.
- Мы больше не расстанемся. Никогда. Обещаю.
- Никита… - Она хотела что-то сказать, но, услышав, как ее зовет Глаша, замолчала, вскочила, замахала на Никиту руками, как бы говоря - беги отсюда. Он проскользнул в лаз, одарив на прощание нежным взглядом, и исчез.
Арина вернулась в дом.
С тех пор они начали встречаться регулярно. Обычно в саду, иногда у реки, куда она уходила тайком, редко у нее в комнате. Любовь в Арине вспыхнула с новой силой, теперь она превратилась в извергающийся нежностью и обожанием вулкан.
Егоров в Ольгине появлялся редко - раз в месяц. Все остальное время он был занят своими новыми обязанностями городского главы да еще зачастил последнее время в Петербург. То на прием к императору, то в гости к министру, то за орденом. Федору присвоили звание коммерции советника, что сделало его более важным. И богатым. Связи с сильными мира сего позволили заключить новые контракты на поставку зерна для фронта. Егоров толстел, матерел, поднимался выше и выше и совсем забыл о своей жене. Арине только этого и надо было.
Никита навещал ее раз в неделю. Встречались они очень осторожно, с оглядкой, каждый понимал, что стоит Егорову услышать хоть намек, он раздавит их, как букашек. Отношения их носили чисто платонический характер, но и им они были рады. Обычно сводились свидания к разговорам и признаниям, да нежным поцелуям, большего они позволить себе не могли. Никита, правда, забирался по балкону в Аринину комнату, но оставался там недолго, зная, что ее часто навещает среди ночи Глаша, которая ради хозяйской похвалы готова была на все. К тому же Егоров в последнее время к своей огненноголовой любовнице, то ли из-за возраста, то ли занятости, охладел. Вот Глаша и следила за всем неусыпно, особенно за ненормальной супругой, надеясь, что благодарность за заботу всколыхнет в Егорове другие чувства.
Прошел год. Наступило Рождество. Арина стояла на крыльце и покашливала: до этого она просидела с Никитой полуодетая на балконе, вот и приболела. Егоров три дня как приехал, тоже хворый. Сумасшедшая жизнь его немного подкосила - выглядел он теперь совсем старым. Одышка, синие мешки под глазами, глубокие морщины на переносице. Арина считала, что все это от злобы, потому как Егоров не пил, не курил, регулярно постился.
Федор вышел на крыльцо. Увидев жену, встал напротив, на ступеньку выше, ему не нравилось смотреть на людей снизу вверх.
