— Два месяца. Поедешь поездом к себе домой. Там проживете два месяца. Только тогда получишь назначение, — ответил чужак Владу. — Упрямая, но помешательства пока не вижу.
— Я ее контролирую.
— Но не до конца. Твои дела переданы Луке. Жаль, что так получилось, но с судьбой не поспоришь, — сказал чужак. После этого он пошел к выходу. Вскоре я поняла, что он ушел.
— И кто это был? — спросила я Влада, разделывающего зайцев. Он был спокоен. Казалось, что ничего такого не произошло.
— Вожак, с которым ты захотела подраться, — ответил он.
— Мне показалось, что он пришел с плохими намерениями.
— Так оно и есть. Но нападать на него не стояло.
— Теперь у нас будут неприятности?
— Нет, — ответил Влад. — Не будут. Если бы ты вместо платья вышла к нему в одеяле и ли вовсе проигнорировала одежду, то были бы проблемы. Или если бы ты решила с ним ругаться. Не выдержала бы взгляда.
— Все это говорит о том, что я потеряла контроль над зверем?
— Первые признаки лишения рассудка — это потеря человеческих установок. Правила приличия стираются. Агрессию сложно контролировать. Или вовсе невозможно. Но ты вполне адекватна.
— Ты меня не пускаешь на охоту, — сказала я. Налила себе отвара и села на лавку под окно, чтоб через тонкое стекло ловить лучи солнца.
— Дело не в сумасшествие и контроле. Ты не хочешь быть человеком. Видимо негативный опыт прошлого брака так сильно повлиял на характер. Когда у тебя появилась возможность стать зверем, ты легко решила отказаться от человеческой натуры, — сказал Влад. — На охоте ты можешь забыть дорогу назад.
— Ты мне это говорил.
— Повторить никогда не поздно. Не злись. Возможно, когда родишь, то перестанешь так стремиться в лес сбежать, — сказал он. Его слова меня насторожили.
— Я не готова к детям.
— Предлагаешь нам от них отказаться?
— Предлагаю пока немного подождать.
— Скорее всего уже поздно, Наташ, — мягко улыбнулся он.
Я прислонилась к стене дома. Попыталась почувствовать хоть какие-то изменения в теле, но ничего не было. Я оставалась такой же, как раньше.
— Может обойдется? — с надеждой спросила я.
— Боишься рожать? У тебя вроде раньше не было детей.
— Не было. Еще одна причина недовольства Артура. Все меня обвинял в бесплодии, — вспомнила я. Возможно Влад был прав. Мне не хотелось возвращаться в город. Не хотелось быть человеком. Как только я начинала вспоминать все проблемы, которые были у меня раньше, то волчья суть сильно выигрывала. Мир, где эти проблемы меня почти не касались. Разве можно о чем-то еще мечтать?
— Ерунда, ты можешь иметь детей. И они у нас получатся полноценными волхами.
— Сразу родятся со зверем?
— В этом есть большая вероятность.
— Это твое второе поколение?
— Четвертое, — ответил Влад.
— Ты говорил, что довольно поздно решил жениться. И при этом ты воспитал три поколения? Это же минимум шестьдесят лет брака, — в голове мелькали цифры. Я знала, что он уже не молод, но не подозревала, что настолько. — Никто не успевает воспитать четвертое поколение.
— Мы успеем, — в словах Влада прозвучали нотки грусти. — Если не будем с этим откладывать.
— Я знаю, что у тебя есть зеркало. Ты ведь смотришь в него, когда бреешься.
— Возьми.
В паре жизнь распределяется на двоих. Если он настолько старше меня, то значит пополнил жизненный ресурс за мой счет. Все это не происходило сразу. Изменения были постепенные. Он становился моложе, а значит я старела.
Не скажу, что меня так сильно волновала внешность. Но одно дело жить, зная, что у тебя впереди много времени. Что можно прожить минимум три жизни, а другое понимать, что от отпущенных лет осталось в два раза меньше.
Я боялась смотреться в зеркало, но так как Влад наблюдал за мной, то решила не показывать страха. Он даже отошел от зайца и теперь вытирал руки полотенцем. Мои руки задрожали, когда я взяла зеркало. Когда поднесла его к лицу. Небольшой кусочек зеркала без рамки. С потертым краем в углу. Я до последнего старалась отодвинуть тот момент, когда мне пришлось бы принять себя. Посмотрела зачем-то на пол. На стену. И только потом резко перевела взгляд на отражение в зеркале. Волосы с серебряными прядями. Лицо более острое, грубое. Мелкие морщинки.
— Такое ощущение, что я стала старше в два раза, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается буря. Но при этом я ее контролировала и не давала ей вырваться наружу. Лишь одинокая слеза все же скатилась по щеке. Она остановилась около края щеки, а потом не удержалась и перешла на шею, вызывая щекотку.
— Это тебя нисколько не испортило, — ответил Влад. Он подошел ко мне. Обнял сзади.
— Почему ты раньше мне об этом не сказал? — слезы все же полились из глаз.
— Разве это так важно?
— Не знаю. Но…
— Мне не важно как ты выглядишь.
— Совсем не важно?
— Совсем.
— А что тогда важно?
— Что мы вместе. Ты разве этого не чувствуешь? Разве больше нет того ощущения тоски, которая приходила по ночам? Нет той незащищенности? Или страха?
— Я всегда могу перекинуться…
— Разве дело только в этом?
