— Так лежи и отдыхай, — сказал Влад. Тимошка ушел из кабинета. Я лежала пррямо на полу. Рядом лежала волчица. Вид у нее был болезненный. Волк лежал рядом с ней, одновременно касаясь меня. Влад сидел на диване, заложив руки за голову. Выглядел он невозмутимым.
— Чего случилось?
— Похоже ты Эме не понравилась. Хорошо, что пирог сгорел.
— Давно я сплю?
— Вторые сутки.
Я повернулась на бок. Положила ладонь на живот. Вроде все было нормально. Ребенок был жив. Только я с трудом чувствовала ее зверя.
— Почему она это сделала?
— Побоялась, что я отберу дом. А ведь хотел ей оставить.
— И в итоге ты ее выгнал?
— Да. И еще мягко поступил.
— Но ты выглядишь довольным, — сказала я.
— Так ты пришла в себя. Все закончилось нормально. Для переживаний нет причин.
— Ты мне начинаешь нравиться все меньше и меньше, — сказала я Владу.
— А ты мне нравишься больше, — сказал он.
— Ты не отравился?
— Немного надышался. Но тебе больше досталось.
Вся ситуация была дурной, неправильно. А еще был разговор, который мы не закончили. И я себя тогда вела как-то странно.
— Представляешь, если наша девочка будет с дурным характером. Будет с нами спорить. Ругаться. На чем-то настаивать. И это будет не проявление силы, а просто такой характер.
— Она сильная. Знаешь откуда я это знаю?
— Откуда?
— Она жива, — ответил Влад.
Я смотрела на него и понимала, что меня так раздражало. Он вел себя развязанно. Прошла та стать и сдержанность. Когда мы жили в домике, то я видела спокойного мужчину, который никак не реагировал на мои дерзости, а сейчас он был другим. Более живым и непривычным для меня. А еще меня злило его отношение к женщинам. И ко мне. Что я ему была нужна как мать для детей. И Эму мне было жаль.
Влад слез с дивана. Сел рядом со мной. Провел ладонью по моим волосам. Я напряглась, но промолчала. Волчица недовольно рыкнула в его сторону.
— У них все проще, — сказал Влад. — Почувствовали друг друга и живут вместе. Волчат воспитывают. У нас сложнее. Надо привыкать друг к другу. Мириться с характером, привычками. Это сложно.
— Я перестала тебя понимать.
— Почему?
— С одной стороны ты такой хороший, а с другой — непонятный.
— Есть такое понятие, как медовый месяц. Небольшое время, когда все хорошо. Но дальше, когда мы сталкиваемся с проблемами, то все хорошее уходит.
— А что получается?
— Мы показываем, то что обычно скрывали.
— Я вроде это проходила, но все равно оказалась к этому не готова.
— К тому, что мир не крутиться вокруг тебя? Наташ, в домике мне надо было тебя приручить. А сейчас нужно вернуть в общество. Думал, что поможет Эма, но не получилось. Придется самим справляться.
Я вздохнула. Закрыла глаза. Все-таки мне было приятны его прикосновения. Волчица все равно продолжала недовольно фырчать, но я на нее не обращала внимание.
— Она на тебя злиться.
— Недовольная тем, что я тебя не защитил, — ответил Влад.
— Ты не мог.
— Мог.
— Тогда что? Специально подставил?
Он не ответил. Пришлось поворачиваться к нему, чтоб уточнить.
— Опять проверка?
— Скорее решение сразу нескольких вопросов, — ответил Влад.
— Это подло.
— Нет. Выгодно.
— Даже спорить не буду. Но таким жестоким быть нельзя.
— А говорила, что спорить не будешь, — он улыбнулся. В комнате начало темнеть. — Ты помнишь про правила приличия? Завтра надо будет сходить на один вечер. И придется купить приталенное платье. Не морщи нос. Знаю, что это тяжело и неудобно, но нужно будет пройти в нем.
— Хорошо. Она начала оживать, — сказала я, чувствуя, что внутри становится спокойнее. — И я начинаю тебя даже прощать.
— Еще бы ты меня не простила, — хмыкнул Влад.
И вновь все было как до нашего отъезда. Мы сидели в комнате, которая медленно погружалась в темноту. Я начала оживать. Силы возвращались. Только при этом не хотелось шевелиться.
— Влад, ты жестокий человек?
— Нет. Иначе Эму отдал бы под суд. И не стал бы обучать тебя терпению. Запер бы в какой-нибудь глуши и использовал, заставляя рожать детей. Но я тебя ввожу в общество, вожусь с тобой и не работаю. Ты все еще считаешь меня жестокими?
— Все так плохо? — зевнула я. — Мне опять хочется спать.
— Спи. Завтра будет сложный день. Все что нам нужно было сделать за несколько дней, придется делать за один.
— Но ты в этом виноват.
— Виноват, — ответил он. Лег рядом. Обнял меня. Я вздохнула. Прижалась к нему, уткнувшись носом в рубашку. От него пахло чем-то диким, жутковатым и притягательным. И что-то было в этом, чтоб просто лежать на полу.
— Я больше на тебя не злюсь. Наверное, ты был прав. Но больше так не рискуй. Пожалуйста, — попросила я. Он не ответил. Только прижал меня к себе крепче.
Доверять. Нужно было научиться ему доверять. Вроде бы до этого я этому научилась, а оказалось, что все равно не верила и боялась, что меня ждет какой-то подвох. Доверять. И что это значит? Что он может не объяснять, но звать вперед, а мне молча идти за ним? Положить руку в его ладонь и не задавать лишних вопросов, потому что у него есть какой-то план действий? Знать, что у нас все основано на расчете и притяжение, но при этом хотеть большего?
