Вскоре настал наш с Катей день рождения, точнее, с разницей в два дня. Съели баночку сгущенки, как и договаривались, по случаю откроем. Я подарила Кате брошь, сделанную из остатков ткани, и воротничок, связанный на быструю руку. Мне она вручила маленький мешочек с надписью «Сухие духи» и произнесла:
– Берегла для особого случая.
– Ой, Катюша, зачем ты? Я бы обошлась, а тебе пригодится.
– На что они мне в лесу? Зверей завлекать? А тебе пусть на память будут.
Мы обнялись как старые, добрые подруги и еще раз поблагодарили друг друга.
– Захар с тебя глаз не сводит, измучился весь, очевидно же, отчего действий никаких не предпринимает.
– О каких действиях ты говоришь, Катюш? – включила я дурочку.
– Все ты понимаешь, он себя из-за этого глаза стесняется. Иди поговори с ним, он курит, наверное, на поляне.
Я направилась к Захару, зачем – не знаю. Нравился ли он мне? Возможно. Он обладал действительно положительными качествами, но я не испытывала какого-то огромного влечения, желания завладеть им. Да, соглашусь, он был неравнодушен ко мне. Но я не пыталась флиртовать и вести какую-то игру, я была честна по отношению к нему.
– Не помешаю?
– Нет, что ты, присаживайся, – произнес Захар с видом человека, будто я его застала врасплох, и продолжил: – Вот сижу думаю, отчего нас, нас – всех людей – такая беда настигла? И вот все воюем и воюем, отчего спокойно не живется? А ведь так хочется жить спокойно, чтобы радость была на душе.
Захар все задавался вопросами и рассуждал о жизни. Легко говорить о том, чего хочется, а сталкиваться приходится достаточно с серьезными препятствиями.
– Ты знаешь, как говорят: «Жизнь как продуктовая лавка, бери все, что хочешь, но не забывай за это расплачиваться», – произнесла я и тихо вздохнула.
– Ты мне нравишься, Маша, я не знаю, как это обычно происходит, как должно быть, да и опыта в амурных делах не имею.
Он замолчал. Я сидела и смотрела на него. «Девственник, что ли?», – подумала я.
– Нет, ты не подумай, – словно мысли мои прочитав, Захар заговорил. – Я это, ну как его, был с женщинами. Ну знаешь, такие бывают в городе, они, как бы сказать…
– Не надо ничего говорить, понимаю я, не вчера родилась. Эти женщины, кто от нужды на хлеб заработать, кто еще от чего, шли в постель, да много разных причин.
Раиса часто рассказывала мне о таких. Хотя она и сама пользовалась популярностью среди мужчин, но женщиной легкого поведения себя не называла. Она мужчинам нравилась, ее хотели, а ей это льстило. В окружении поклонников она лишь играла роль дамы, которая являлась душой компании, а на самом деле ее душа имела раны. Возможно, это и послужило в дальнейшем вести такой образ жизни. Но не мне ее судить было за это. И потом, она умела получать удовольствие от жизни и пользовалась такой возможностью.
Захар взял меня за руку, я не стала сопротивляться, а, наоборот, дала понять, что не против. Он потянулся ко мне, прильнул к губам и, как-то кряхтя, стесняясь, пытался меня поцеловать.
Пришлось брать инициативу в свои руки, и я сама создала поцелуй, который так долго хотела, позабыв, как это вообще делается. Его язык был влажным и шершавым. «Да… целоваться, размазывая слюни по моим щекам, это он умеет», – подумала я про себя, но виду не подала, что так себе у него получается.
Продолжению поцелуев я возможности не дала, хотя желание одолевало, кровь кипела, ноющая боль образовалась в малом тазу, и все мои мурашки по коже просили об одном – тепла… От долгого воздержания, может, это все происходило. Не знаю, но на бревне в лесу отдаваться и предаваться утехам я была не готова.
Я слегка оттолкнула Захара.
– Не надо. Не здесь.
– Да, извини. Я не хотел. Точнее, я хотел, просто не знаю, понимаешь…
– Я понимаю все. Может, не то время, не то место. Объяснений я от тебя не жду.
– Да, нет, ты неправильно все поняла. Я хочу, ты мне очень нравишься, я думаю о тебе, и мне правда хочется быть вместе. Как у людей, понимаешь?
– А как у людей?
– Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Мы обязательно выберемся отсюда, заберем твоих ребят. Я все могу, работать буду. Справимся. Заживем.
– Женой? А любовь?
– Ну, я люблю тебя.
Словно я прицепилась к нему с вопросами, именно такое чувство было у меня. Что для мужчины значит: «Ну, люблю»?
– Ладно, пойдем, пока нас не хватились, поговорим еще, – я встала и пошла вперед, как вдруг Захар резко повернул меня к себе, крепко прижал и стал целовать в щеки, лоб, в шею.
– Я правда люблю тебя, Маша. Ты не обижайся на меня, диковат я в этом деле, да и не привык к этим телячьим нежностям, могу только одно сказать, что все мысли только о тебе, сны покоя не дают. Я не обижу, буду всегда рядом, слышишь?
Он смотрел мне прямо в глаза, держа мое лицо в своих грубых руках.
– Я обязательно придумаю что-нибудь, понимаю тебя, да и сам стеснен в этих условиях.
Мы направились к дому, приблизившись, я обернулась к Захару, поцеловала его в щеку и зашла, он остался покурить, остыть. Остывать было чему, это я почувствовала, у самой грудь налилась, голова закружилась.
За столом сидела только Катя и что-то рассматривала.
– Что здесь написано, Маруся?