Я раскрыла мешок, достала соль, обнаружила немного крупы, одну луковицу, картофелину, сушеный укроп. Для ухи в самый раз, набор подходящий. Там же была фляжка и кусок сахара.
От костра шло тепло, прогрелась я, и за счет пара, исходящего с котелка, прогрелся и сам шалаш. Обед был готов, а Захара все не было.
Я смотрела на небо, оно было затянуто тучами. Даже вспомнились стихи про осень.
– А вот и я, – прервал мои мысли Захар.
– Наконец-то, я уже стала волноваться, тебя долго не было.
– Правда? – Захар был приятно удивлен моим словам. – А чем так вкусно пахнет?
– Уха вышла очень даже приличная, съедобно должно быть, и даже получилось немного рыбы обжарить с травами, нашла сало у тебя в мешке, вот на нем и приготовила, ты же сам сказал, распоряжайся.
– Все верно! Значит, давай обедать?
– Скорее уже ужинать, вечереет.
Мы разместились у нашего «стола», Захар открыл фляжку и предложил немного «для согрева».
– Это нам наша Екатерина Дмитриевна вручила, сказала, мало ли, поранится кто, обработать можно, а вдруг заморозки – так внутрь принять.
«Ну да, – про себя подумала я. – Конечно, будет она просто так спиртом разбрасываться, ладно, просто промолчу, потому что именно сейчас захотелось выпить без повода. Вот так просто, что все мы живы и здоровы. Что есть надежда на лучшее. А надежда есть! Я это чувствую, не может же всю жизнь одно невезение и беды преследовать!» Я глотнула из фляжки, поморщилась и сразу же выступили слезы, закрывая лицо рукавом, пытаясь вдохнуть хоть что-то, чтобы не так пекло в горле.
– Ах ты, забыл совсем… вот, – и Захар достал из кармана горсть поздних ягод лесных и протянул мне.
Я проглотила несколько ягод и закусила небольшим куском рыбы.
Захар похлопал меня аккуратно по спине и, улыбаясь, все приговаривал:
– Женщинам спиртное всегда так дается, главное – не захмелеть сразу. Если в голову стрельнуло, все, рассудок теряется, и за действие она уже не отвечает.
– Да я не первый раз, как говорится, обучена. Просто чистый спирт, вот и реакция.
– Водой разбавить?
– Нет, не надо.
– Тогда давай за всех, кого рядом нет, за всех, кого знаем и кем дорожим, кого любим и хотим увидеть, и за тех, кто за Родину нашу сражается, за тех, кто верит в победу!
Мы замолчали, и каждый подумал о своем.
В воздухе пахло свежестью, словно легкие морозы поздней осенью. «Время-то как бежит», – подумала я, прислушиваясь к каждому шелесту оставшейся листвы на ветвях деревьев и к покачиванию сосен. Было совсем тихо, тучи проплывали на сером небе, и становилось все темнее.
– О чем думаешь?
– Да все о том же.
– Маша, ты не переживай, мальчишек твоих обязательно найдем, да и война – она же не вечная. Кто его знает этого Гитлера, что ему в голову-то стукнуло на нас пойти. Плохо, конечно, в лесу сидим, ничего не знаем. Вот Андрей поправится, и мы с ним в разведку пойдем, договорились уже.
– И я, и я с вами пойду. Язык знаю, тихая, ты меня обязательно возьми.
– Помню, помню я все, – улыбнулся Захар. – Посмотрим…
– Белье от теплого костра, смотри, будто просохло, может, получится, до завтра все и высохнет.
– Да, возможно. До утра и высохнет. За костром следить буду. Утром сети еще проверю. А сейчас схожу хвороста принесу, чтобы на ночь хватило.
– Хорошо, – ответила я и стала убирать остатки еды.
– Оставь, Марусь. Посидим еще, вот только принесу для костра веток.
Я села поудобнее ближе к огню и стала ждать Захара. Отчего-то мне не было страшно, как будто так и должно быть, только немного не по себе было от глухой темноты и ночных звуков лесных птиц. «А вдруг тут волки рядом», – я все прислушивалась и боялась услышать их вой. Вспомнила свой лагерь и жуткие события в нем.
Привстав, выдохнула и постаралась отогнать плохие мысли прочь. К этому моменту вернулся и Захар.
– А вот и я, – произнес Захар, сваливая копну хвороста рядом с костром.
– Ты быстро.
– А то! Хорошо, осень не дождливая, сухостоя полно рядом, ломать ничего и не пришлось.
– Хватит нам до утра?
– Думаю, да. Хвойники долго прогорают, не замерзнем.
Мы опять замолчали.
Захар вообще неразговорчивый был, если и надо было заводить диалог, то я была первой. Честно сказать, я не знала, о чем его спрашивать. И почему-то ждала от него каких-то действий. Зачем ждала, не понимала.
Я вспомнила поцелуи Алексея, такие несуразные, по-детски неуклюжие, что ли, все время хотелось его остановить и правильно направить, но боялась, что он подумает о моем легкомыслии.
Но это не было чем-то вызывающим, наверное, я просто фантазировала и хотела особенных действий. Мысли об этом заводили меня. Мне сразу хотелось близости с мужем именно так, как я это представляла.
После прочитанных романов словно сама проживала все моменты с героиней. Порой я представляла самих героев, согласно описанию автора, какие они должны быть в реальной жизни. Даже красиво описанные руки, лицо, тело, характер мужчины приводили меня в эйфорию, и, думая о близости книжного героя и себя, я получала удовольствие, подобно оргазму, который случался не так часто у меня.