– Маша, – окликнул меня Захар и выдернул меня из моих интимных приключений. – Ты для меня многое значишь, я знаю, что ты скажешь, мы так мало знакомы и практически не знаем друг друга. Я готов для тебя на все, знаю, в это сложно поверить. Но ты все время в моей голове, и я понимаю, как сильно к тебе привязался. И очень хочу, чтобы мы были вместе.
«Что значит привязался? – подумала я. – Я что, щенок?» Хотя о чем я думала… В лесу, в укрытии от врага, совершенно не обладая какой-либо информацией о войне, о своих родных. Я вдруг хочу любви и элементарного женского счастья. Эгоистка я! Наверное, Катя была права, одной не справиться с детьми, да и тяжело будет, это точно. Но тут же вспомнила слова Раисы: «Чужие дети никому не нужны. Запомни это! Порой родные отцы уходят, что уж говорить про чужого мужика. Воспитывать их будет? Конечно! Когда ремнем, когда другим способом. А ты попробуй возмутись. Бабе слово не давали! В постель пусти, а в доме хозяйкой оставайся только ты! В этой жизни Бога нет, надеяться можно только на себя!»
У Раисы был ребенок, только она на эту тему говорить не хотела, фотокарточку хранила в вещах, никогда на показ не выставляла. Только однажды призналась, не дан ей материнский инстинкт. Сын воспитывался у бабки, в деревенской глуши где-то. Родила от человека, о котором она никогда не говорила, а точнее, произносила с ненавистью: «Надеюсь, он сдох!»
Любви там не было, да и быть не могло, она говорила, вот только неожиданностью, по незнанию своему, беременной оказалась. «Это я сейчас наученная и поделиться могу, когда у женщины небезопасные дни для зачатия, а тогда мне еще и шестнадцати не было, не посвятил никто».
Я любила слушать Раису, она действительно многому научила и могла бы еще больше, если бы не эти обстоятельства.
Я опомнилась, как только почувствовала, что запинающаяся болтовня Захара прекратилась и он целовал меня в шею, точнее, это было похоже на долгое, непрерывное облизывание моей кожи. Я повернулась к нему лицом и дала себя поцеловать в губы. Обняла его голову руками, перебирая сквозь пальцы рук его не первой свежести взъерошенные волосы, и посмотрела на его уставшее, с мелкими морщинами лицо. Сквозь его тяжелое дыхание слушала потрескивание веток в костре и продолжала направлять поцелуями по правильному пути, чтобы поскорее наступило продолжение. От долгого перерыва мне хотелось как никогда. Грудь просто ныла и просилась в чьи-то руки. Ноги сводило судорогой, но не от холода, а от спазмов, которые то и дело сводили меня с ума.
– Маша, ты только скажи, что я не так делаю, не молчи, – прошептал Захар.
Я улыбнулась только в ответ, дав понять, что все хорошо.
Утром я проснулась от чувства легкого холода, хотя была полностью накрыта. Оглянулась, Захара не было, ушел сети проверять. Вылезла из шалаша, перед глазами стоял легкий туман, вдохнула свежего воздуха, потянула руки вверх и замерла. Сквозь кустарники были слышны шаги. Сердце словно остановилось, послышались голоса. В тумане было не разобрать. Вдруг вблизи за ближайшей сосной показался Захар. Я хотела бы уже выкрикнуть его имя и заругаться, что напугал меня. Но он показал знак руками, перекрестив их перед собой, чтобы я молчала, и указал в сторону. Я посмотрела и все поняла, там были люди.
Я оставалась на своем месте и стала наблюдать, боясь шелохнуться. Фигуры исчезли из поля зрения, но мы какое-то время с Захаром не покидали своих мест, стояли как вкопанные столбы.
Убедившись, что рядом никого нет, Захар приблизился ко мне и шепотом произнес:
– Маруся, немцы там, у берега, совсем рядом.
– Я тебя поняла, вот возьми телогрейку.
Захар оделся, огляделся вокруг, убедился, что ничего не забыли, накрыл место пепелища, загородил еловой веткой проход к шалашу, и мы направились в чащу.
– Давай послушаем, Марусь, разберешь, может, что говорят, – произнес Захар, и мы стали прокрадываться осторожными шагами в сторону, где находились немцы. – Думаю, это разведка, их всего двое почему-то, возможно, близко расположился отряд, или вот только направлена разведка. Понаблюдаем сейчас за ними издалека.
Мы пробрались чуть ближе к реке, вдоль берега было видно мужчину в военной форме, что-то державшего в руке. Второго мы не увидели, поэтому Захар продолжал лежать на небольшом спуске у дерева и наблюдал за всем, что происходило на берегу.
– Камыши должны быть целы, я не задевал, а вот сети если обнаружат, будет неприятность, о которой мы даже подозревать не можем. Но сейчас сети пусты, рыба не плещется, значит, не выдаст. – Захар аккуратно вынул свой охотничий нож и положил его рядом со мной, после чего двинулся в правую сторону от меня и прошептал: – Я сейчас.
Я только кивнула и боялась даже пошевелиться. Тем временем немец продолжал что-то рассматривать на берегу. «Что он пытается найти? Что он ищет в одном и том же месте? И где второй?» – не унимались мои мысли с потоком вопросов.