В голове снова всплыли мысли о сыне, вспомнила лагерь, за горсть зерна пять лет дали. Смешно, да только плакать хочется. За убитого немца даже страшно было подумать, что мне могли предъявить. Если бы это был просто человек. Хотя он и так был просто человек, лишь с одной поправкой, врагом звался.
Рассвело. Пошел снег. Морозило. Слишком медленно мы пробирались к нашей стороне. К полудню снег разыгрался еще больше, полностью покрывая наши следы. Мы остановились. Захар подал знак рукой всем опуститься на землю. Разместившись в гуще у сосны, мы напряженно молчали. Вдруг послышался звук, с каждой секундой он все приближался, и его было отчетливо слышно.
– Захар, смотри, это сколько же их? – удивленно, шепотом спросил Максим.
Это была немецкая колонна, и она действительно выглядела внушительных размеров, люди, техника, просто несчитанное количество. Мы молча стали наблюдать за движением.
– Захар, – снова окликнул Максим. – Это что, пленных ведут?
– Похоже, что да. Одно мужичье, в лохмотьях, да на босу ногу! Раненые тоже есть.
– Совсем молодые, – не удержалась я. – Словно дети повзрослевшие.
Спустя какое-то время колонна пропала из зоны видимости, еще немного переждав, мы продолжили путь.
– Захар, – обратилась я. – Ты слышал, хозяйка дома бросила фразу: «Много вас таких из лесу!»
– Слышал, значит, не одни мы, знать бы, где еще люди обитают да как выживают, принимают ли участие в войне.
«Да, действительно, что, если мы этих людей найдем? А надо ли?» – подумала я.
Совсем уже смеркалось, еще какие-то минуты – и наступит ночь, по ощущениям градус опускался отметки все ниже нуля, это чувствовалось по рукам и ногам, останавливаться было нельзя, остынем, а идти сил не было.
– Стой!
Мы как вкопанные вдруг встали. Поддерживая Никиту одной рукой, Захар потянулся за пояс, не оборачиваясь.
Послышались шаги, к нам с обеих сторон приблизились люди, кажется, их было четверо.
– Руки, руки – сказал! Вы кто такие? Наши?
Захар аккуратно отошел от Никиты, помог ему облокотиться на дерево и медленно поднял руки, мы повторили за ним.
– Ваши, – ответил спокойно Захар, – не видно, что ли?
– А ты не умничай, тут кто только не топчется, поди разбери чьи.
– И чего же ты хочешь от нас?
– Вопросы тут не ты задаешь, больно болтливый.
– Разговаривать будем с командиром.
– Вы посмотрите на него!
И непонятное тело разразилось смехом, посматривая на товарищей в ожидании их реакции. Те не стали долго молчать и тоже начали смеяться в голос.
Нас под конвоем повели в лесную глушь, все дальше и дальше уводя от нашего маршрута. «Кто эти люди? Те самые партизаны?» – подумала я.
Вдали показался свет, еще немного – и мы приблизились. Нас завели в небольшую землянку, где у буржуйки сидели двое. Чуть далее за столом в углу двое мужчин друг напротив друга, а у центра, наверное это и был командир, восседал человек с угрюмым и без того серьезным лицом.
Седые волосы давали понять, что он был далеко не молод. На шее висел крест на нитке, оголенный торс виднелся из-под тулупа. Он что-то рассматривал на столе, иногда поправляя свои усы, будто они могли деться куда-то.
Не поднимая головы, отставив кружку в сторону, спросил:
– Что с парнем?
Другие, отреагировав на вопрос командира, посмотрели на Никиту. Захар, немного оглядевшись по сторонам оценивающим взглядом, возможно принимая мысли на этот счет, ответил:
– В капкан угодил в лесу, на зверя ставили.
– В капкан, говоришь. Ну-ну. А чего по лесу шастаете?
– Так ни у одного входа в лес табличку запретную не прибили, вот и шастаем.
– Шутишь. Ну-ну. Шути. Только вот нам не до шуток. Недавно разведку немецкую кто-то порезал, явно из наших, но не те, кто на официальной службе. Так немцы весь лес решили перебрать в поисках людей. Слышал, может, чего?
– С недавних пор нет возможности радио слушать.
– А ты, смотрю, прямо с юмором по жизни идешь, серьезного разговора не хочешь?
– А какой может быть разговор, если нас сюда как злых врагов пригнали? Твои же видели, раненый с нами, помощь нужна, шли, никого не трогали, кто такие, не представились.
– Знакомиться хочешь? Ладно, я Степан, главный тут, а ребята мои все верно делали. Откуда им знать, что вы за птицы, тем более ночью.
– Захар я, война застала в поезде, вот в лесу и обитаем, чем можем, разживаемся.
По виду Захара было видно, говорить, а тем более откровенничать с этим человеком он не хочет.
– И под каким же кустом обосновались?
– В соседнем лесу, что после дороги идет.
– И сколько вас?
– Не больше вашего состава.
Степан оглядел нас, наверное, провел счет, огляделся еще раз и спросил:
– А женщину чего? На охоту с собой берете?
Наши конвоиры и остальные присутствующие стали хохотать.
– А что смущает? Может, из нее охотник знатный.
– Ну охотник или нет, но красивая, не из наших деревенских точно. Автомат у тебя немецкий откуда?
– С поля подобрали, когда бомбежка была… с поезда бежали…
– Значит, говоришь, с июня в лесах, а чего не подались в деревни?
– Так и вы отчего-то не в деревне.