– Точно подмечено. Не складывается у нас разговор, Захар, и не враг тебе вроде, а сторонишься, не договариваешь.
– И мы не враги. Шли своей дорогой. Долго еще допросами мучить будешь?
– В мешке что?
– Корнеплодов немного с крайнего огорода в хуторе набрали, беременная у нас там, вторые сутки без еды.
– Беременная, говоришь, ну-ну. Карточек на хлеб, я так понимаю, нет? Хорошо, Захар, пусть твои обогреются пока, а мы с тобой давай выйдем на перекур.
Захар со Степаном вышли. Я села с Никитой на край лавки, стараясь посильнее прижать платок к лицу, от взглядов просто полыхала вся. Еще при входе мне стало все понятно. Там, в заключении, когда я была, в лагере, женские отряды иногда пересекались в лесу с мужскими, но это были люди не с той статьей, что наше бабье, это были куда серьезнее преступники. Раиса рассказывала о некоторых преступниках, в жилах кровь застывала от этих жутких историй. Крышевание спекулянтов и цеховиков, грабежи и разбои – все это цветочки по сравнению с другими преступлениями.
Бригады домушников в основном обитали в крупных городах. Там же происходили убийства, порой достаточно значимых людей. Иногда среди авторитетов, группировок, ну а самые банальные, бытовые, мужики резали баб не моргая глазом. «Страшно было то, – говорила Раиса, – что любой мог надругаться над женщиной и ему ничего за это не было. Сама баба не пойдет и не скажет. Засмеют ее, и всю жизнь для всех отвергнутой будет. А вот смерть ножевую не скрыть было от общества».
Ко мне вдруг подошел один из конвойных и прямо в лицо тяжелым, смердящим дыханием заговорил:
– Красивая ты уж больно, я таких только на картинках видел, волосы какие у тебя, глаза, вся словно сахар.
Он стал поправлять локон моих волос со лба, я сидела молча, вся в напряжении.
– Не трогай ее, – произнес Никита.
– А то что? – и всеми своими гнилыми зубами заскалился этот мерзкий тип.
К нам было уже хотел подорваться Максим, но другие конвоиры его одернули. Спустя несколько минут в избу вернулись Захар со Степаном.
– Нам пора, – произнес Захар.
Мы встали и направились к выходу, тут же путь перегородили двое.
– Пропусти, – выкрикнул Степан.
Мы вышли на улицу, мои ноги, и без того ватные, просто перестали слушаться меня, немного оступившись, упав на одно колено, тут же поднялась.
Мы направились к тому месту, где нас и застали врасплох. Пройдя путь, через какое-то время Захар что-то прошептал Никите с Максимом и обернулся ко мне.
– Ты как?
– Нормально, домой хочу, как никогда страшно.
– Потерпи, родная, нам бы до мешка второго, что с курами оставили, дойти, боюсь, как бы звери не утащили. За нами, скорее всего, слежку установили, как выйдем ближе по своему курсу, надо будет заплутать, понимаешь?
– Понимаю. О чем ты со Степаном говорил?
– Потом, Марусь, потом, а сейчас торопиться надо.
Добравшись до заветных кустов, мешок на наше спасение оказался на месте. И это была радость, так как овощей у нас половину забрали. Ну да ладно, свой рюкзак я тоже сбросила здесь, хотя бы что-то да удалось сохранить.
Измученные холодом, а больше голодом, ноги просто не хотели нести нас. Захар объявил привал. По плану Захара Максим с Никитой, немного отдохнув, должны будут пойти первыми, очень тихо, чтобы следящие за нами не заметили исчезновения ребят.
Сидя у костра, Захар сказал:
– Мы уже столько в дороге из последних сил, а эти, думаю, привыкли ночью спать, значит, сон их сморит скоро. Нам надо их сбить с толку, тогда и оторвемся.
Утро приближалось, но пока было темно, надо успеть оторваться. Захар чувствовал и знал наверняка, что за нами идут. Мы все шли и шли, казалось, уже так далеко от дома, я сбилась с курса, да уже и не хотелось ничего понимать, еще эти женские дни, как же не вовремя, разболелся живот в тот момент.
Захар вдруг остановился, замер на месте. Еще пару мгновений, и он пошел назад, не оборачиваясь в мою сторону, просто махнул рукой, чтобы я остановилась на месте. Небо просветлело своей серостью. Уже хорошо проглядывались виды сквозь стволы деревьев. Захар пропал из поля видимости. Я присела и стала ждать. Где-то в небе послышался гул, уже давно знакомый звук, но он был далеко. Пошел снег, но он тут же таял. Захара все не было. «Интересно, как там ребята, смогли ли они пробраться сквозь лес в сторону дома?» – думала я в те секунды.
Появилась черная точка вдали, сквозь ветви пробирался Захар, я с облегчением стала наблюдать, как он приближается ко мне.
– Нет никого, то ли оторвались, то ли за ребятами подались. Не могу сообразить. До привала за нами точно шли. Я почему и пошел обратно. Странно, показалось, что не спохватились, нас-то двое осталось, вопросами бы закидали.
– Думаешь, заметили, что мы разделились?
– Не знаю пока, может, вообще спят до сих пор. Ладно, идти надо. Не тяжело?
– Нет, все нормально. Пойдем уже.
До болот мы добрались, когда смеркалось, но нам удалось быстро преодолеть препятствия до глубокой темноты, очень хотелось домой, поэтому нашли последние силы в себе.
Нас встретила Катя, видно было, как она себе места не находила. Первый вопрос Захара с порога:
– Ребята где?