Обеспокоенно посмотрела на первых красавиц потока: Аннет, Моник и Эстель. Прямо какая-то вселенская несправедливость — везде, даже в столице, были свои «королевы» и тягаться с ними очень тяжело. Все три девушки, насколько мне известно, участвовали в первом отборе на место невесты дофина, но сняли свои кандидатуры буквально на первых этапах. Удивительно! Тем более, что на руках у них так и не было заветного «жениховского» браслета. Какова же может быть причина? Что-то такое вертелось в голове, но что?
Тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и в предвкушении посмотрела на учительницу. Никогда я еще не ждала урок с таким волнением!
Нет, конечно в Лангене были и интересные занятия: например, когда мы оживляли карты. Правда у меня получалось не очень, но было волнительно, когда полотно «вздыхало», и на нем поднимались горы, журчали ручьи, и токовали тетерева в лесах. Каждый раз, когда месье Андрэ касался края кожи, посылая импульс силы в изображение земель, я поднималась со своего места и вытягивала шею, чтобы хорошенько рассмотреть, как творится магия. Или вот некоторые уроки у месье Стефана! Увлекаясь, учитель с удовольствием рассказывал о разных особенностях нашей магии. Только благодаря месье я окончательно осознала, насколько прекрасен мой талант.
Сейчас же эмоции были особенными, даже сильнее, чем от вида гонца, который привозил в лангенскую академию корреспонденцию из столицы. Новый выпуск Персефореста — это очень будоражаще, но вот увидеть его в живую!
Жаль, конечно, что повод такой приземленный — занятие по танцам, а не нечто возвышенное. Например, я могла бы… ну не знаю, петь? На бал по случаю Излома зимы частенько устраиваются разные выступление силами учеников академий. В Лангене Аврора всегда исполняла грустные старинные баллады, вызывая слезы на глазах у дам. В такие моменты я всегда завидовала маркизе.
Я бы стояла на сцене, красивая до невозможности: в светло-голубом простом платье с низким вырезом (как на картинках в последнем альманахе), с длинной косой, перевитой нитками жемчуга. Мой голос лился как ручеек, журчал, переливался, а потом я опустила глаза и, встретив полный восхищения взгляд месье Отиса… нет, лучше не так. Картинка в моем воображении свернулась, как это бывает со скомканной и выкинутой бумагой, когда зарисовка не понравилась художнику. И тут же всплыла новая: я снова пою, но не балладу, а что-то сильное, напряженное, отчего люди в зале застыли. А потом я протягиваю руки вперед, и народ делает шаг назад, открывая узкую дорожку. И иду я вся такая красивая: бриллианты сверкают в пламени магических шаров, шлейф — шуршит, а голос, отражаясь от сводов залы, звучит в сердце у каждого. Люди расступаются передо мной, словно море. И в конце моего пути стоит месье Отис. Юноша улыбается мне и…
Додумать я не успела, учительница посчитала, что все собрались, а значит и занятие можно начать на пару мгновений раньше:
— Итак, мадемуазели, — мадам Франсуаза выдержала паузу, осмотрев нашу притихшую толпу. — Сегодня у нас особенный урок. На прошлом занятии мы с вами проходили некоторые, на мой взгляд, ключевые фигуры языка вееров. Сегодня я решила устроить для вас практику, которая покажет, насколько хорошо вы тренировались. За дверью ожидают моего приглашения месье со старшего курса.
Девочки разом зашептались, гадая, кто же пришел, и есть ли среди гостей их фавориты.
— Эвон, скажи, а ты повторяла вчера все движения веером? — вскинулась вдруг Армель, обеспокоенно посмотрев на меня.
— Безусловно, — быстро кивнула, надеясь, что подруга и не вспомнит, что весь вечер я перечитывала первые пять томов «Рыцарей чертогов». Ведь именно там раскрывался характер месье Персефореста!
Конечно, это не гарантия того, что месье Отис думает точь-в-точь как мой любимый книжный герой, но ведь роман писал мужчина! И взгляд месье Персефореста в книге на девушек и его мысли… ну должно же быть что-то общее! Вот Атенаис и Луиза похожи внешне и мыслят вроде как одинаково — меня вот Лу недолюбливает до сих пор!
— Эвон! — Простонала между тем Армель, как и все не отрывая взгляда от двери, — это же не шутки!
Как видно маркиза совсем не поверила мне. Впрочем, стоит ли переживать об этом, когда сейчас я увижу месье Отиса?
— Эрик, открой, пожалуйста, дверь, — обратилась мадам Франсуаза к пажу, который сидел на стульчике около окна, ожидая приказаний и готовый сорваться по первому требованию учительницы.
Мальчик, слишком юный даже для академского пажа, коротко кивнув, слез с высоко табурета и поспешил к дверям. Едва Эрик распахнул створки, девочки дружно зашептались, увидев знакомые лица.
Для нас с подругами что старший курс, что младший — были одинаково незнакомы, и мы вряд ли смогли бы определить, кто перед нами. Я же искала глазами месье Отиса и не находила. С другой стороны проем двери маленький, а гостей много. Возможно, мой «Персефорест» за спинами тех, кто на передовой?
— Прошу вас, месье! — громко сказал Эрик, делая приглашающий жест столпившимся в коридоре юношам.
