— В нашей стае существует легенда о зверолюдях. Когда-то трое братьев правили Миргородом. Жили они в согласии и здравии. Но зависть поселилась в сердце одного из них, и он развязал войну. Братья губили жителей своих селений, уничтожали посевы, травили колодцы. И тогда люди взмолились, обращаясь к Солнцу, Луне и Земле. И небесные светила ответили на их призыв, посылая на землю обетованную, воинов, то ли людей, то ли зверей. Не могли они продолжать род свой и рожать себе подобных. Как только мирная жизнь настала, не было места зверолюдям среди обычных людей, и смиловались Солнце, Луна и Земля, и дали созданиям своим продолжать род от себе подобных и смертных мужей и жен. В селениях стали появляться необычные дети. Их боялись и пытались истребить. Зверолюди ушли в дремучий лес, спасая своих детей. С тех пор пролегла граница между нашими землями. А мы стали стражами. Никто из смертных не смел просто так пройти на нашу территорию, никто из наших детей не смел появиться за Гранью. Так продолжалось несколько столетий, но наши стаи росли, и каждая жаждала новых территории. Войны начались среди стай. И теперь Грань была спасательным местом для наших детей.
Мы — стражи держим нейтралитет со всеми. Нам нельзя находиться на чужих землях, нам нельзя помогать и принимать помощь. Но я не смогла найти другого решения. Я обещала беречь Тахира. Его мать была из рода первых зверолюдей, чистокровных воронов, женщины в их стаи очень ценились, их оберегали и отдавали замуж только по зову крови, — с какой-то нескрываемой горечью закончила она.
Я начинала понимать, что это я вляпалась по самую…
— Но я ничем не отличаюсь от обычных людей! — начала возражать я.
— Ты женщина, у женщин дар спит, или он не настолько очевиден, как у мужчин! Я переняла частичный дар отца, так как моя мать была человеком. Я не могу перевоплотиться в ворона, я не могу видеть, ощущать этот мир, как мои собратья! Но Тахир указывает на тебя, значит у тебя есть дар! Слышишь?
— Но… — начала было я.
— Так! Саша, у нас есть ровно три дня, чтобы узнать твой дар, инициировать его, развить и помочь Тахиру, понятно?
— Понятно, самый быстрый способ — это ДНКа-тест. Но я боюсь, — честно призналась я.
— Я не знаю, что там за тест! У нас существует обряд, нужно пройти огонь, воду и медные трубы. Надежный способ, — предложила Кхира.
— Неее, не надо! Я лучше ДНКа! — запротестовала я.
— Но если твой дээнкА не поможет, будет по-моему, поняла?! — с угрозой произнесла Кхира.
— Да… — пролепетала я.
Хрен редьки не слаще, что то зараза, что это.
Глава 17
В дверь постучали, мы с химерой переглянулись. Она ответила:
— Что-то с Тахиром?
— Нет, нужно поговорить.
Химера настороженно встала с кровати, я со стула, мы двинулись в сторону палаты, где лежал Тахир.
Мальчик все также спал, легкий румянец стал появляться на его щеках. Вольгович стоял у мониторов, что-то проверяя. С другой стороны стоял Велесов, опираясь руками об стол, на котором лежал сверток, напоминающий карту, казалось, что он никого не замечал. Лицо его было сосредоточено, натянутые скулы выдавали беспокойство. Мне так захотелось подойти, обхватить его шею руками, прижаться к его мощной груди, вдохнуть его медовый запах, прошептать что-то нежное…О чём это я! Что это за мысли такие! Я неуклюже пошатнулась назад и врезалась в стену. Это было ошибкой, мужчина тут же перевел взгляд на меня. Его зрачки расширились, руки напряглись, показывая рельеф мышц. Рот расплылся в самой обаятельной улыбке. Можно сказать, теперь я поняла, что значит растаять, как мороженное. Если бы не Кхира, я бы стояла и ждала…
— Нашла время в мечтах летать, — прыснула на меня химера.
Я тут же вздрогнула. Велесов повел бровью, ладони сжались в кулаки, но это была минутная слабость, так как он тут же собрался, замотал головой будто сбрасывая наваждение, перевел взгляд на Вольговича и сказал:
— Ермил, позволишь мне рассказать?
— Да, — разворачиваясь к нам, бросил ему Вольгович.
— Ну, что дамы? Запрос в архив я сделал еще вчера, как только мы удостоверились, что мальчик миновал кризис. К сожалению, ответ не располагает к радостному исходу.
Химера напряглась и выдала:
— Что это значит?
Я тоже не поняла, что это значит. Так и подмывало сказать: А поподробнее?
Вольгович перехватил эстафету:
— По всем показателям и анализам, которые мы успели собрать у мальчика — лучевая болезнь.
— Что это? — с ошарашенными глазами спросила Кхира.
— Это очень плохо, — пробормотала я. В памяти сказу всплыли кадры с Чернобылем. У нас в городе располагался госпиталь для больных, пострадавших от радиации. Мы иногда проходили мимо него, некоторые больные, которые смогли оправиться после болезни находились во дворе госпиталя. Их можно было разглядеть, через щели в заборе. Они выглядели, как зомби. Жуткое зрелище.
— Да, — поддержал меня Велесов.
— И что делать? — взволновано произнесла Кхира.
— У нас есть данные, что на территории Темного леса, есть целебный источник, но добраться до него очень не просто, — продолжил Велесов.
— Я пойду, дайте карту! — потребовала Кхира.
