Он тяжело вздохнул, но ничего не говорил. Я окончательно не понимала в чем дело. Но решила нарушить тишину:
— Когда же мы пойдем сдавать мой ДНКа!
— Зря, ты поднялась сюда, Саша! — прорычал он.
— Что происходит, Егор! — взорвалась я, — ты приводишь меня сюда, исчезаешь ничего не объяснив! Без конца врешь! — еще больше распылялась я.
Похоже, это подействовало, он замер.
— Мы должны быть честны друг с другом, тебе так не кажется! — немного поумерив пыл, начала я.
— Кажется, спускайся, мы идем в лабораторию! — с каким-то металлом ответил он.
Вот и поговорили…Мне стало так обидно, что я начала плакать, а когда спустилась вниз у меня началась истерика…Я чувствовала себя брошенной, никому не нужной. И видимо, все это из меня выливалось, а подоспевшая Евдоксия, пыталась меня успокоить, прижала меня к своей теплой груди, как это часто делала бабушка и говорила:
— Ну, что ты барыня! Ну, как это не нужна! Ну как это не любит! Да, глаз с тебя не сводил. Да, разве бы не любил, разве бы…
— А как же девки? — не унималась я.
— Ой, да какие девки! Девки пришли и ушли! Девкам платья не дарят, девок к столу не приглашают!
Но меня это мало успокаивало. Я продолжала всхлипывать. Она прижала меня еще сильнее приговаривая:
— Горе и печали пройдут, радость и веселье придут… Мне действительно становилось легче, я даже перестала всхлипывать… А потом приподняла голову, и сказала:
— Спасибо.
Евдоксия лишь нежно улыбнулась и похлопала меня по плечу. Я поднялась, протерла красные от слез глаза и сказала:
— Надо бы умыться, не пристало невесте в таком виде перед женихом появляться, — немного улыбаясь, произнесла я.
— Конечно, девонька, конечно! — подбодрила она меня.
Мы пошли в сторону купальни, я услышала шаги, посмотрела на Евдоксию и сказала:
— Я хочу побыть одна, останьтесь здесь! И нырнула за дверь. Подошла к ушату с водой и увидела своё отражение. Это была не та же Саша, которая жила в общежитии, из ушата на меня смотрела красивая девушка, с выразительными чертами лица. Светлая чистая кожа, ярко-алые губы, черные пушистые ресницы обрамляли заплаканные глаза. Если бы не покраснения, можно было сказать, что очень привлекательная особа. Что со мной случилось? Какой-то чудный отвар приняла что ли?
Умылась еще раз и услышала часть разговора:
— Что случилось?
— Не знаю, барин, — ответила Евдоксия.
— Почему Александра в купальне? — сердился Велесов.
— Умываться изволили, — как-то жалобно мяукнула Евдоксиния.
Вот ведь тиран! Меня обидел, на женщину, которая в бабушки ему годиться наезжает!
Я не вышла, я выскочила из купальни, смерила Егора сердитым взглядом и сказала:
— Что-то при княжеском дворе плохое нынче воспитание! Не находите, княже! Или как вас там? — процедила я.
Велесов не по-доброму посмотрел на Евдоксию, затем на меня и сказал:
— Ты готова идти?
— Ну разумеется! Княже! — продолжила я.
***
Мы шли в тишине, он изредка посматривал на меня, было видно, что злился, очень злился. Я тоже сердилась на него, поэтому даже не заметила, как мы пришли. В голове все крутился последний разговор. Велесов вскрыл защитный контур на двери, и мы оказались внутри, все было на тех же местах. Егор предложил мне сесть за стол, я не стала упрямиться. Он взял какой-то контейнер со стеллажа с колбами и подошел, раскладывая содержимое: пробирки, какие-то полосочки, шприц, ножницы, жгут.
— Что это? — напугалась я.
— Набор для забора образцов, — сухо ответил он.
— Хорошо, и что ты будешь со мной делать? — всё так же волнуясь, ответила я.
Велесов снова втянул воздух и ничего не говоря, взял мои руки в свои, погладил, затем прижал к своим губам и заговорил:
— Саша…когда ты рядом, я теряю рассудок.
Честно говоря, от его бархатного голоса, я тоже начала терять рассудок, и весь предыдущий разговор показался таким далеким, и началось всё с какой-то ерунды, почему я решила, что он не может быть князем, и потом не обязан же он был выкладывать первой попавшийся девчонке, кто он и что… а затем я вспомнила про девок, и сердце обожгло, я выдернула руки из его ладоней…И сердито на него посмотрела:
— Мы сюда зачем пришли? Брать ДНКа, вот и занимайтесь делом, доктор.
Лицо Велесова снова стало печальным. Он взял жгут, перевязал мне руку, затем нащупал вену и взял кровь. Я не отвернулась, хотя он советовал, кстати, и так больно не было, как мне показалось поначалу. Затем Егор дал несколько полосок и попросил подержать во рту, я послушалась, он сложил их в специальную емкость и закрыл крышкой. И сказал:
— Сейчас я возьму образец твоих волос! Для этого мне нужно срезать небольшую прядь, пожалуйста, встань.
Егор подошел ко мне со стороны спины, близость его тела волновала, он развязал ленты, которые туго связывали косу, волосы рассыпались по плечам, мужчина прошелся по ним рукой, легкая дрожь пробежала по моему телу, снова дотронулся до мои волос, так, что я почувствовав его жгучее дыхание, я напряглась, коснулся рукой моей шеи, губы оказались рядом с моим виском, он зашептал:
— Я давно хотел тебе сказать, насколько ты прекрасна…
