— Вот смотри, вот здесь был надрыв, сейчас его нет! — начал Вольгович, указывая на область груди мальчика.
— Да, были нити, — начала понимать, о чем он говорит.
— Ты видишь их нитями? — задумался он.
— Ну да. Тут по всему телу, такие ниточки, похожие на сетку. А вот тут оборвались…
— Всё верно, — поддержал Вольгович, — и ты их связала?
— Да, пыталась, но они плохо поддаются, — как-то робея, ответила я.
— Ты сильнее, чем я думал. Твой ДНКа будет готов завтра, я вовремя успел убрать образцы. А то бы снова сдавать пришлось. Ну давай голову, накину руну.
— А что произошло? — наклоняя голову, спросила я.
— В легендах и сказаниях говориться о так называемом зове крови, это очень сильная ментальная и физическая связь, когда партнеры подходят друг другу, как две половинки яблока, — сказал Ермил, делая паузу, чтобы нанести мне руну.
Про зов крови, я где уже слышала, и про половинки яблока…
— Я уже давно заметил изменения в поведении Егора, но всё никак не мог сложить два плюс два, пока не увидел тебя рядом с ним, — закончил Вольгович.
— Это опасно для него? — забеспокоилась я.
— Ну, как сказать, если ты чувствуешь, тоже что и он, то нет. Стоит лишь принять зверя и можно свадебку играть.
— Зверя? — поразилась я. Значит мне не показалось.
— Ну, не думаешь же ты, что он князь и безродный! — начал Вольгович с особой улыбкой.
Теперь, всё начинало складываться в картинку: легенда Кхиры, орел, ворон, расспросы про медведей.
— Вы оборотни?! — то ли спросила, то ли заключила я.
— Почему это мы? Ты, кстати тоже не лыком шита, так что не обольщайся на этот счет. И потом какое-то странное слово ты подобрала, оборотни не знают своей звериной натуры, а мы с ней рождаемся и живем.
— Я? Но я никогда! — начала успокаивать себя я.
— Ну, это пока! Можно сказать, ты младенец для этого мира, подожди, пока он примет тебя.
— А если я не хочу? — возразила я.
— От себя не убежишь, можешь поверить моему опыту, — с какой-то горечью в голосе, произнес знакомый голос.
Я обернулась, в проеме, где зияла дыра, стоял Егор во врачебной форме, вид у него был измученный, а с вьющихся волос капали капли воды.
— Как ты себя чувствуешь? — продолжил он.
— Да всё хорошо! Можно идти домой! — как само собой разумеющееся ответила я.
Ну в самом деле, ещё потащит в лазарет, лучше в своем тереме, как говориться свои стены лучше лечат.
Велесов посмотрел на Вольговича, тот подтвердил, что всё в порядке.
Мы вышли с Егором через лабораторию, точнее то, что от неё осталось, снова вереница коридоров, выход на центральную площадь, и вот мы уже рядом с теремом.
Егор всё дорогу молчал, лишь иногда посматривал на меня, а затем снова опускал взгляд. Мне это уже изрядно надоело, и я решила покончить с этим:
— Что случилось, дорогой?
Он улыбнулся:
— Не стоит играть, Саша! Я видел ужас в твоих глазах, а ведь я даже полностью не трансформировался, — как-то не весело констатировал он.
Да, перед глазами снова стоял этот дикий оскал, когтистые руки, бешенные глаза.
— Послушай, я не каждый день вижу подобное, можно же сделать скидку на это! — возмутилась я.
— То есть ты хочешь, сказать, что готова посмотреть на это вновь? — с грустной иронией произнес он.
— Прямо сегодня нет, я устала. Но как-нибудь в следующий раз, возможно, — подвила итог я.
— Надо же, невеста не из пугливых попалась! — хихикнул он.
— Да, жених у меня хоть куда, любые двери готов снести! — поддержала я. Мы рассмеялись.
На крыльце терема мы простились, оказалось Велесов заступает на суточное дежурство, и встретимся мы только вечером. Я не стала играть в недотрогу, а просто прижалась к нему на прощание и позволила поцеловать себя в лоб. Велесов уходил просиявший, словно ребенок с пряничком!
Глава 23
Вкусный запах, я почувствовала сразу, как только вошла в дом, в животе приятно заурчало. Евдоксия хозяйничала в трапезной, накрывала на стол. Я направилась к ней. Она так ловко всё расставляла, держа в руках несколько подносов. Я диву давалась, как это у неё получается и решила спросить:
— Евдоксия, и как это ловко у тебя получается!
— Ой, барыня, а я не заметила, как вы вошли! Сейчас всё будет готово! Так ловко-то это от того, что семью кормить надо, у меня ведь семь сыновей! Сейчас-то попроще стало, трое женились! Снохи мне помогают, — с важным видом заявила она.
Я что-то читала про патриархальный склад семьи, и он мне совсем был не по душе. Я не знаю, были ли у Велесова братья и сестры, но перспектива жить с ними в одном доме меня не радовала.
— Ты что, барыня, задумалась?
— Да, о ерунде всякой вздумалось! — отмахнулась я.
— Ты, барыня, гони ерунду-то всякую! — взмахивая ручником, посоветовала Евдоксия, — ой, да что же я стою, садитесь!
— Я бы хотела освежиться, после улицы.
— Конечно, конечно! Пойдемте! — засуетилась Евдоксия.
***
