Сердце бешено забилось в сладкой истоме, такие желанные губы коснулись моей шеи, я не сдержалась и застонала. Резкий рывок, он развернул меня к себе, и его губы накрыли мои в сладостном страстном поцелуе. Поначалу я растерялась, всё-таки первый настоящий поцелуй! А затем, сама не понимая как, стала отвечать на чувственные прикосновения мужчины, прижалась руками к его широкой груди, а затем пол стал уходить из-под ног, но Велесов обхватил меня крепко за талию, прижимая к своему мощному телу, от этого прикосновения из моей груди вырвался стон…
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге с сердитой миной возник Вольгович, яростно на нас крича. Я пыталась уловить остатками уходящего сознания, что происходит. Когда пелена, застилающая мои глаза, наконец-то спала, то я увидела, как красивое лицо Велесова, приобретает хищные черты, это выглядело пугающе. Он заметил мой испуг, он не сказал, а проревел, чтобы я пряталась. Надо сказать, что Вольгович быстро среагировал, он затолкал меня в дверной проход, из которого ранее появился, и захлопнув перед моим носом дверь, остался один на один с Велесовым.
Минуту или даже больше я пыталась понять, что произошло…Затем обернулась и поняла, что нахожусь в палате Тахира. Ребенок всё так же спал. Я подошла к нему, выглядел он намного лучше, чем с утра. Я присела рядом, за дверью раздался какой-то шум, напряглась, показатели жизнедеятельности мальчика, тоже начали колебаться, так как аппаратура начала пищать. Что делать? Что мне делать? Я ведь ничего не умею.
— Малыш, слышишь? Потерпи! Что же мне делать! — с паникой в голосе произнесла я.
Шум всё также раздавался за дверью, я даже молиться не умею, моя бабушка была атеисткой! Бог если ты есть, помоги мне, прошу! Но ничего не происходило! Затем в памяти всплыли слова Кхиры о земле, луне и солнце! Что-то там у них просили! Я опять зажмурилась и произнесла:
— Солнце, Луна и Земля взываю к вам, помогите мне, прошу!
Снова ничего! Сердце у меня буквально выпрыгивало из груди, аппаратура пищала, а шум за дверью становился сильнее. На двери был охранный полог, значит выйти и позвать на помощь не получится, снимать эти чертовы контуры я не умею! Так надо успокоится… тише, тише…Я подошла к малышу, и стала его гладить по голове, а затем я увидела какие-то маленькие светящиеся точечки, которые покрывали все лицо и плечи Тахира, каждая точка соединялась с последующей цепью тоненьких ниточек, образуя пучки. Я еще раз присмотрелась, ничего не исчезло, осмотрела тело мальчика, в области груди ниточки рвались, точек становилось меньше. Мне захотелось их связать, попробовала подцепить, но ниточки ускользали из моих пальцев. А когда все-таки получилось завязать, узел и секунду не продержался. Сегодня явно не мой день. Снова собралась, представила, что это просто нитка, которую нужно просунуть в узенькое ушко иголки. Завязала, и еще раз для верности. Вроде бы держится, прислушалась, в коридоре всё ещё было неспокойно, мерзкий писк прекратился.
Фух…я выдохнула… села, наблюдая за состоянием ребенка, несколько минут ничего не происходило, но потом писк снова возобновился, посмотрела на узел, он был в порядке. Решила завязать ещё один, ухватилась за нити, переплела между собой один узел, перед глазами стало всё мутнеть, черные точки замелькали перед глазами, какой-то гул возник в голове, руки стали слабеть, второй узел уже не получалась завязать, я начала оседать…
— Сейчас, сейчас… — где-то отдаленно прозвучало. И всё потемнело.
Глава 22
Я очнулась, сидя на полу, спиной прислонившись к кровати. Рядом расположился Вольгович.
— Очнулась? — обеспокоенно спросил он.
— Кажется, да. А где Егор? Что с ребенком? — спросила я, пытаясь подняться.
— Мальчик, пока спит, я ввел его в целебный сон, чтобы мозг не пострадал. А твой благоверный, надеюсь, дома, — немного веселясь ответил Ермил.
— Что значит дома? — удивилась я.
— Скоро вернется, не переживай! Честно говоря, думал, что разнесет здесь всё, а когда дверь вышиб и увидел тебя, лежащей на полу, трансформировался в прыжке, я такое впервые видел, — восхищенно рассказывал Вольгович.
Я посмотрела на Ермила, вид у него был потрепанный, будто бы его пожевали и выплюнули. Я плохо поняла про трансформацию и хотела спросить, но сильная боль пронзила голову, и я спросила, держась за голову:
— А что со мной?
— Мигрень, но это не смертельно, сейчас накинем руну, но для начала ответь мне на несколько вопросов, только не юли, поняла? — серьезным тоном произнес Ермил.
— Зачем это? — не понимая, ответила я.
— Знаю я вас?! Ну ближе к делу! Вот посмотри, только внимательно, — сказал он, поднеся ладонь к моему лицу.
Я смотрела внимательно, но ничего не видела. Ладонь как ладонь, нечего особенного.
— Видишь? — спросил он.
— Что я должна увидеть? Ладонь? — немного нервно ответила я.
— Что-то не так ты смотришь, у мальчика надрывы видела? — быстро спросил он.
— Надрывы? Не видела никаких нарывов! — ответила на нерве я.
— Как не видела, иди сюда! — крикнул он, поднимаясь с пола.
