Освежиться не получилось, Евдоксия постаралась, натопила печь, как только я зашла в купальню, то покрылась потом. Сняла с себя платье и уселась в лохань, похоже помощница начала привыкать к моим причудам, а может быть просто устала. Не стала стенать, как обычно. Набрала ковшом горячей воды из кадушки, стоящей рядом с печкой, и разбавила водой из ведра. Подошла ко мне и вылила в лохань. Вода была теплая, приятная к телу, я почувствовала, как мышцы начали расслабляться. Евдоксия наполнила лохань до половины, а затем хотела намылить мне спину, но я запротестовала. Взяла что-то вроде мочалки из её рук и мыло, мыло очень приятно пахло какими-то цветами. Я пыталась намылить волосы, руки, плечи, пенилось, конечно, не как шампунь из тюбика, но других-то вариантов не было. Затем смыла с себя всё и хотела вылезать, но моя помощница, решила, что этого недостаточно и окатила меня еще одним ведром теплой воды. Я застыла в недоумении, я могла бы её отругать, но ведь она хотела как лучше, не ледяной же водой она меня окатила, успокаивалась я. А Евдоксия отправилась за полотном, напоминающим полотенце. Помогла мне вытереться, надеть что-то вроде простого льняного платья с поясом с разноцветной вышивкой и расчесать волосы. Вот такая нарядная, я отправилась к столу.
Стол снова был накрыт с изобилием, каша с овощами, два вида фаршированной рыбы, яблочный пирог и удивительно вкусные лепешки. Кое-как съела последний кусочек из тарелки и хотела было отправиться спать, но помощница, убирая со стола начала опять причитать:
— Барыня, разрешите мне завтра на торжки сходить, хочу внучатам гостинцы прикупить.
— Торжки? — не понимая, спросила я.
— Да, на торжки, на главной площади мастера товара всякого принесут, каждый пятый день торгуют, только в прошлый раз я не поспела.
Ааа… она про ярмарку, и мне так захотелось посмотреть, чем же там торгуют.
— А можно мне с тобой? — с воодушевлением спросила я, и для убедительности добавила, — мне подарок для суженого нужно купить.
— Барыня, ну не уж то я не понимаю! Только рано нужно будет встать! Товар быстро разбирают, — с хитрым прищуром сказала женщина.
— А я не избалована! Встану, оденусь и можно в путь дорожку! — сказала я.
— Какое платье изволите надеть? — воодушевленно спросила женщина.
— Платье? Да, я в этом пойду, — показывая на себя сказала я.
— Что вы барыня, разве можно в домашнем платье идти, даже мужу в таком платье показываться нельзя, это я принесла, потому что барина дома нет.
— А где же мне взять платье?
— Знамо где, в ларь всё сложила, рядом с кроватью. Ох, барыня, там такая красота. Жених ваш не пощадил денег! — с восхищением завершила она.
— Точно, деньги! А Георгий Васильевич, не оставлял мне денег на расходы?
— Нет, барыня, да и зачем вам, хозяин вам всё купит.
Нет, спасибо, такой перспективы мне не надо, быть чье-то зверушкой…
— Мне нужно к Георгию Васильевичу…
— Да, как же это? Мне велено вас спать уложить, — вскрикнула Евдоксия.
— Кем велено? — серьезно сказала я.
— Барин наказ дал.
Так… ну вот этого не хватало…Помощница — это хорошо, но няньчить меня не надо…
— Ты моя помощница? — сердито буркнула я.
— Да, барыня, — снова начала причитать Евдоксия.
— Веди в лазарет, — грозно сказала я.
Глава 24
ешь рубаху, — начала я.
— Тебе чем-то не нравиться моя грудь, на улице ты очень лихо прижималась к ней, — замурлыкал он.
Да, всем нравится! Вот и хочу её прикрыть, чтобы хоть два слова связать.
— Ну, все-таки мы должны поговорить, без отвлекающих маневров, — прокукарекала я.
— Я не против посмотреть и на твои отвлекающие маневры! — хихикнул он.
— Господин Велесов! — возразила я.
— Понял я, понял. Уже и пошутить нельзя, — сник он и пошел за рубахой.
Ко мне он вернулся уже одетым. И я начала:
— Я не хочу просить у тебя денег, и это унизительно.
— Почему? — не понимая, спросил Велесов.
— Скажем так, у меня есть плачевный опыт. Как только я смогла зарабатывать самостоятельно, то была этому очень рада.
Велесов задумался, а затем спросил:
— А что ты делала? Как зарабатывала?
— Я хорошо училась, за это и получала деньги. Мне хватало, чтобы купить продукты, да и за общежитие заплатить.
— Я понял, думаю мы сможем решить этот вопрос. А пока я буду обеспечивать тебя. Пойми, ты моя…невеста, я хочу, чтобы ты ни в чем не нуждалась.
Как-то приятно эти слова отозвались во мне, но нужно держать оборону до конца, и я сказала:
— Но только до первой стипендии, понятно?
— Конечно, — поддержал он.
— А теперь я провожу тебя в терем, — начал Велесов.
— Нет, — запротестовала я.
— Что такое? Я же уже сказал, это твой дом. Дареному коню в зубы не смотрят.
— Да, что, верно, то верно, — засмеялась я.
— Тогда можем идти?
— А ты останешься со мной? — спросила я.
— А ты этого хочешь? — с намеком переспросил он.
— Если ты будешь в доме, мне будет легче уснуть, тогда я не буду одна.
— Саша, как бы я хотел проводить дни и ночи только с тобой, — касаясь ладонью моей щеки, начал он, но я дежурю, и я врач. Сегодня было много больных, как будто специально экзамен по самообороне устроили. Я вернулся в ординаторскую и просто свалился с ног.
