А затем ворвался в чем мать родила, неся вас на руках, весь трясся, будто в лихорадке. Сказал дать отвар, как очнетесь, и ушел. Вот отвар-то, — поднеся к моему лицу чашку, сказала девочка.
Я приподнялась, вязала в руку чашку и приложилась губами, живительная прохлада наполнила моё тело. Полностью выпила, стало намного лучше. Развернулась к Лукерье и спросила:
— А разве твой жених не умеет превращаться в животное?
Лукерья вытаращила меня глаза и сказала:
— Что ты госпожа! А если б он превращался, я бы к нему под страхом смерти не приблизилась даже!
Я усмехнулась про себя её размышлениям, снова вспомнила медовый запах, прохладный медвежий нос, и так тепло, хорошо стало…
— Госпожа, в баню пора, — отвлекла Лукерья меня от моих воспоминаний.
Глава 34
Лукерья разбудила меня очень рано, в спешке сообщила, что великий князь вчера прибыли с женой и племянницей. И поэтому сегодня она придет только поздно вечером, так как будет помогать тетке на кухне. Чувствовала я себя очень хорошо, и в помощи уже не нуждалась. Мы быстро сходили в баню. А когда вернулись, в комнате меня ждал Егор. Вид у него был уставший, он стоял возле стола, держась за спинку стула. Я забеспокоилась. Лукерья быстро ретировалась, и мы остались в комнате одни. Он молчал. И я решилась первая на разговор:
— Что-то случилось?
— Нет, просто захотел увидеться, — с какой-то грустью произнес он.
— Я тоже рада тебя видеть, — нисколько не соврала я.
Он слегка улыбнулся. А затем спросил:
— Мы поговорили вчера с Ермилом, он посоветовал обучить тебя ткачеству, что скажешь?
— Можно попробовать, но я никогда этим не занималась, — предупредила я.
— Надеюсь мы не опоздали с этим предложением? — как-то невесело произнес он.
— Нет, конечно, нет! Ну, что ты, Егор! Я буду очень рада чем-то занять себя, тем более я почти здорова, — воодушевленно произнесла я.
Но он лишь слабо улыбнулся в ответ. Я начала подумывать о не добром:
— Тебе снова что-то подсыпали? Что с тобой? Ты болен?
— Нет, всё в порядке. Это последствия моей трансформации. Если бы Ермил предупредил меня о вашем врачевании, я бы не стал так рисковать…, — сказал Велесов направляясь ко мне, слегка прикоснулся ладонью моей щеки, приобнял за плечи и прошептал, — нет, я лгу, я стал бы рисковать, даже если бы знал, чем вы там занимаетесь!
Его лицо, такое знакомое, такое родное, я поддалась эмоциям и провела пальцами по щеке в ответ, он прижался лбом к моему и прошептал:
— Не могу без тебя…
И я потерялась в нежном легком поцелуе, не какого подчинения или силы, только сладкое прикосновение губ, будящее какое-то светлое ясное чувство. Затем так же аккуратно отстранился и сказал:
— Хочешь пройтись после обеда по лесу?
— Это свидание? — прищурившись, спросила я.
— Можно и так сказать, так ты согласна? — одаривая меня улыбкой, ответил он.
— Да, — радостно ответила я. А внутри всё ликовало. Мы идем на первое свидание.
Через какое-то время в комнату вошли служащие, они помогли мне одеться в рабочее голубое платье с белыми узорами, заплели косу, перевязывая белой лентой, и сопроводили в лавку к ткачу.
В лавке было несколько станков, все они были заправлены разными нитями. Работали за станками девушки чуть постарше Лукерьи. Они с недоверием посмотрели на меня, но работать не перестали.
Ткацкой лавкой заправляла вдова, пышногрудая женщина в возрасте. Казалось, что у неё скверный характер, она так грозно посматривала на девчонок, что мне не по себе стало. Ткачиха пригласила меня в свой дом, который был при лавке и усадила за свой станок.
Женщина с таким теплом рассказывала про каждую деталь этого станка, будто бы это живой организм, который требует заботы. Она спросила, что я хочу попробовать соткать, вариант давно крутился у меня в голове:
— А что ткут для жениха?
— Рубаху, пояс, узор невидаль какой, — сказала ткачиха.
— Пояс, буду его ткать, — твердо решила я.
— Тогда пойдем за другой станок, этот для полотна.
Мы сели возле печки, женщина достала небольшой станок, чем-то напоминающий предыдущий, только этот можно было положить себе на колени. Ткачиха спросила о цветах нитей, а я даже и придумать не могла, какой пояс я буду ткать. А потом сообразила:
— А есть золотые или серебряные нити?
— Есть, с какой-то опаской произнесла ткачиха.
— Я заплачу, — настаивала я.
— Не надо! Эти нити тяжело плетутся, точно начнешь с них? — переспросила женщина.
— Да, — твердо ответила я. Я не собиралась сдаваться.
Ткачиха встала и ушла в какие-то закрома, вернулась она с корзиной в которой лежали нити.
Мы заправили их в станок, ткачиха показала каким способом следует ткать, и предупредила, что нить требует ухода и не торопливости. С этим-то проблем не будет, чего-чего, а торопиться я не умею.
