…Однажды дед сидел с друзьямиВ просторной хижине своей,Бабуся ж нежными словамиШепнула деду: «Меньше пей!»Нахмурились у деда брови,Сверкнул у деда злобой взор.Он в этом, хоть и нежном, словеПочувствовал большой позор.«Ты это мне?! — вскричал он грозно. —Меня позорить средь друзей?!»Жена хоть умоляла слезно,Но грозно он ответил ей:«Оставь мой дом! Оставь немедля.Не надо мне жены такой!Накидывать на шею петлю?Командовать здесь надо мной?Возьми любую вещь из домаИ уходи, оставь меня!»И крик его сильнее громаРазнесся среди бела дня.«Уйду… но выпей на прощанье…»И дед мой пил, все пил да пил…Его и гости угощали,Пока хмель деда не свалил.Постлав в арбу свою перину,Она впрягла в нее быков,Забрав и спящего детину,В дорогу двинулась без слов.Спит дед в арбе, храпит безбожно.А рядышком сидит жена.Везет по кочкам осторожно,Ждет пробужденья ото сна.Проснулся дед. Глазам не верит…Арба… а на перине он…С женой своей куда-то едет…Куда? Зачем? Неужто сон?На бабку смотрит с удивленьем,А та с улыбкой на него.И наконец он с нетерпеньемСпросил: куда везет его?«Меня прогнал ты. Мы в разводе».«А я зачем тут, на подводе?»«Ты разрешил, чтоб я из домаВсе, что люблю, с собой взяла.И, выполняя твое слово,Тебя с собой я увезла.Ну есть ли что тебя дороже?!»…И тут-то дедушка поня́л.И с криком: «Для меня ты тоже!» —Вот так он бабушку обнял!Быстро обнимает Сафи. Крик, всеобщий хохот.
Г о л о с а. Давай концовку.
У а р и.
Да что конец, конец тут ясен.Не правда ль? Что ни говори,А главное, пример прекрасенИ для Сафи, и для Уари!..Общий смех.
В с е. Спасибо тебе, Уари, за хорошую небылицу!
Все поднимаются на курган. Мадинат, Сафи и Муради разводят небольшой костер на вершине кургана. Мари играет на гармошке, все слушают. Кази отходит и стоит в стороне, не спуская глаз с Мадинат.
Н и н а. Кази, почему ты один и такой печальный?
К а з и. Нет, мне хорошо. Посмотри, как красиво огонь освещает Мадину…
Н и н а. Ты смотришь на мою сестру? Может быть, я тебе помешала?
К а з и. Ветка вспыхнула… Теперь она совсем золотая…
Н и н а. Ветка или Мадина?
К а з и. Нина, она вчера долго танцевала с Саудженом?
Н и н а. По часам не смотрела. Я сама танцевала с одним парнем из соседнего села. И знаешь, как он меня называл? «Солнце моей души», «Звезда очей моих»… Правда смешно? Как-то по-старинному.
К а з и. А как Сауджен называл Мадину?
Н и н а. Почем я знаю, мне было не до них. Кази, я хочу тебя спросить… Вот вчера дома спорили, похожа я на Мадину или нет? Как по-твоему?
К а з и. Право, не знаю.
Н и н а. По-моему, нет. И я вовсе не хочу быть на нее похожей. Кази, ну что здесь стоять… Пойдем обойдем вокруг кургана.
К а з и. Пойдем.
Они медленно удаляются.
А в свободное время Мадина что делает? Читает?
Н и н а. Дзыгка[1] кушает!
Пока разговаривали Нина и Кази, Уари, который полулежал около костра, дважды оглядывался на них. Мари все играет. Весь диалог Уари и Сафи идет на фоне музыки.
У а р и (Сафи). Вечная загадка старушки природы.
С а ф и. Ты о чем, Уари?
