– Вот и отлично! – Курати сразу поднялся и заулыбался. Йоко набросила на него кимоно, обняла его и, прижавшись грудью к его широкой сильной спине, шепнула:
– Они хорошие девочки. Люби их, пожалуйста… Но все, что касается Кимура, сейчас для них секрет, понимаешь? Делай вид, что ничего не знаешь, пока я не расскажу им все, как подобает. Хорошо?.. Ты иногда, забывшись, становишься излишне откровенен. Пожалуйста, будь осторожен, не проболтайся.
– Что за глупости! Все равно ведь узнают.
– Только потом. Теперь этого ни в коем случае нельзя делать.
Йоко приподнялась на цыпочки и поцеловала Курати в шею. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.
В это время с шумом распахнулась входная дверь, и послышался звонкий голос Садаё:
– Ой, как холодно!
Йоко в страхе невольно отпрянула от Курати. Они не ждали сестер так рано. Послышался шорох раздвигаемых сёдзи, отделявших переднюю от столовой, быстрые шаги Садаё.
– Сестрица, снег идет! – кричала Садаё, открывая фусума в комнату Йоко. Садаё, видимо, надеялась, что сестра встретит ее словами: «Ага… Замерзла, наверно», – и вдруг увидела, что Йоко в комнате не одна. У котацу сидел какой-то огромный человек. Девочка широко раскрыла глаза от удивления и тут же выбежала в переднюю.
– Сестрица Ай, а у нас гость! – сообщила она, чуть понизив голос. Курати и Йоко с улыбкой переглянулись.
– Так ведь здесь стоят гэта, разве не видишь? – услышали они спокойный ответ Айко.
Наконец девочки вошли в комнату. Они уселись, Айко, как всегда, чинно, Садаё – по-ребячески шумно, поклонились и в один голос сказали: «Здравствуйте». Когда Йоко была в возрасте Айко и ходила в католическую школу, где были строгие пуританские порядки, ей приходилось носить некрасивую, очень похожую на мальчишескую, одежду. И теперь, словно из мести, Йоко наряжала Айко с большим вкусом, и та привлекала всеобщее внимание. Вместо обычной гладкой прически, которую носили сверстницы Айко, Йоко стянула ей волосы узлом на затылке и, как было модно в Америке в то время, вплела в них широкую черную ленту, завязав ее бантом. На Айко было темно-лиловое кимоно из чесучи, кашемировые короткие хакама, украшенные той самой пряжкой, которую когда-то изобрела Йоко. В коротко остриженные волосы Садаё сбоку была вплетена алая лента. Вместе с укороченными до колен хакама это придавало девочке, старавшейся походить своими манерами на взрослую девушку, забавный вид. Холод разрумянил сестрам щеки и выдавил из глаз несколько слезинок, что делало их еще более очаровательными.
Строго поглядывая на девочек, Йоко проговорила:
– Здравствуйте. Сегодня вы раньше, чем обычно… Идите к себе, положите учебники и снимите хакама. А потом кое о чем потолкуем не спеша.
Из комнаты девочек некоторое время слышалось веселое щебетание Садаё. Вскоре они вернулись. Айко надела будничное кимоно, повязала широкий пояс. Садаё ограничилась тем, что сняла хакама.
– Ну, садитесь вот сюда. – Йоко усадила сестер рядом с собой. – Этот господин – Курати-сан, о котором я вам как-то говорила еще в гостинице. Он иногда заходит к нам, но все не было случая познакомить его с вами… Это Айко, а это Садаё. – Йоко не без смущения повернулась к Курати. Тот, по обыкновению спокойно улыбаясь, чуть кивнул головой и произнес очень серьезным тоном:
– Рад. Да они красавицы обе!
Взгляд его лишь на секунду задержался на Садаё и надолго остановился на Айко.
Айко спокойно, без всякого смущения, кротко смотрела в глаза Курати. В них светилась наивность, еще не делавшая различия между мужчиной и женщиной. В то же время было в Айко что-то от порочной женщины, которая хорошо знает мужчин и стремится испытать на них свое обаяние, настолько странным казалось равнодушное выражение ее глаз.
– Рад с тобой познакомиться. Сколько тебе лет? – спросил Курати, не отрывая глаз от Айко.
– А мы с вами немного знакомы. Я уже видела вас однажды, – опустив глаза, бесстрастным тоном ответила Айко. Йоко не подозревала, что Айко, в ее возрасте, может так смело разговаривать с мужчиной, и с невольным любопытством на нее посмотрела.
– Вот как? Где же? – спросил Курати: видимо, он тоже был удивлен.
Айко молчала, не поднимая глаз. Словно легкая тень ненависти промелькнула в комнате. Это не ускользнуло от Йоко, и она подумала: «Когда я в первый раз показывала их Курати, Айко еще не спала. Наверно, это она и имеет в виду». Йоко заметила, что и на лице Курати отразилось легкое замешательство. «Ну, неважно!» – ободрила себя Йоко.
Садаё с детской непосредственностью решила, что этот большой, похожий на медведя, человек может стать ее товарищем по играм. Она обычно с мельчайшими подробностями докладывала старшей сестре обо всем, что видела и слышала в школе. Курати весело ее подзадоривал, и Садаё, после переезда сюда совсем отвыкшая от гостей, была рада случаю поболтать. После полудня Курати ушел. Йоко, сославшись на то, что поздно завтракала, велела сестрам обедать одним, а сама присела неподалеку.
