Однажды она собралась с духом и тайком показалась врачу. Врач легко определил причину ее страданий: женское заболевание. Йоко показалось, что врач с видом всезнайки говорит слишком очевидные вещи, что его белое, ничего не выражающее лицо – это маска, за которой скрывается ее страшная судьба, что в его словах звучит предсказание ее мрачного будущего. Она ушла от врача злая и раздосадованная. На обратном пути зашла в книжную лавку и накупила книг по женским болезням. Ей надо было знать все. Запершись у себя, Йоко прочитала самое главное, что ее интересовало. Загиб матки можно выправить операцией, воспаление – путем удаления пораженного места. При выпрямлении матки из-за небрежности хирурга случаются проколы, которые ведут к острому перитониту. Йоко пришла в голову мысль рассказать обо всем Курати и решиться на операцию. В другое время, повинуясь здравому смыслу, она не раздумывая сделала бы это. Но в теперешнем ее состоянии она способна была реагировать лишь на то, чего в действительности не существовало, только нереальное казалось ей реальным. Курати наверняка будет противна ее болезнь. И если даже у нее не окажется ничего страшного, кто поручится за то, что, пока она будет в больнице, ненасытная плоть не заведет его неизвестно куда. Возможно, она ошибается, но если верно, что Айко небезразлична Курати, то, пока Йоко не будет дома, ему останется сделать всего лишь один шаг к сближению. Айко, в ее годы и при ее неопытности, конечно, не влечет дикая грубая сила Курати, она, пожалуй, относится к нему даже с некоторой неприязнью и наверняка его оттолкнет. Но Курати отличается наглостью. К тому же он обладает необъяснимой притягательной силой, действующей как наркотик, перед которой не устоит ни одна женщина. Не отягощенная чувством долга или приличия, неиссякаемая первобытная мощь мужчины-завоевателя действует магически и способна возбудить желание в любой женщине. Кроме всего прочего, эта послушная Айко чуть ли не с рождения питает враждебность к Йоко. Поэтому тут можно ждать чего угодно. Ревность заставила Йоко забыть обо всем на свете. Чтобы удержать Курати, она готова была на любые страдания.
С некоторых пор к Йоко в отсутствие Курати стал являться уже известный читателю Масаи. «Собака! Чуть не влип из-за него. Ни за что теперь не буду иметь с ним дела», – заявил ей однажды Курати. Не прошло и недели после этого, как пришел Масаи. Прежде настоящий щеголь, уделявший много внимания своей внешности, он теперь как-то опустился – воротничок лоснился от пота, на коленке виднелась дыра. Не дожидаясь согласия Йоко принять его, он, будто старый приятель, уверенно прошел из передней в гостиную, развернул красивую коробку, видимо с дорогими европейскими конфетами, и поставил ее перед Йоко.
– Весьма сожалею, но Курати-сан еще не вернулся. Вы извините, но я попрошу вас зайти в другой раз. А это сохраните у себя до того времени, – с очень любезным выражением лица, но обескураживающе холодным и строгим тоном произнесла Йоко. Однако Масаи и бровью не повел. Он не спеша вытащил из кармана портсигар, взял сигарету с золотым обрезом, осторожно разгреб золу в хибати, прикурил и спокойно выпустил струю ароматного дыма.
– Еще не вернулся? Это очень кстати… Уже совсем лето. Розы у соседей, наверно, цветут… Кажется, давно это было, а ведь всего лишь в прошлом году мы с вами дважды пересекли Тихий океан, верно? Тогда все шло блестяще. И наши дела еще не вызывали никаких подозрений… Кстати, госпожа Сацуки…
Масаи, словно намереваясь советоваться с Йоко о чем-то очень важном, отодвинул курительный прибор и подался всем телом вперед. Йоко была задета за живое и с раздражением подумала: «Какое нахальство!» Случись нечто подобное раньше, когда Йоко еще ощущала всю силу своей красоты и ума, она с необыкновенным спокойствием заманила бы его в ловушку и заставила горько раскаяться в том, что он попался в собственные сети. Теперь же она позволила врагу беспрепятственно проникнуть в свой стан, и ей ничего не оставалось, как волноваться и досадовать.
Масаи некоторое время молча ощупывал ее лицо острым взглядом, потом, видимо решив, что пора действовать, начал:
– Дайте мне взаймы хотя бы немного.
– Неужели вы не знаете, что у меня ничего нет? Вы нам не чужой, и я бы что-нибудь придумала. Но что я могу сделать, когда Курати один кормит троих. Вы просто не по адресу обратились, Масаи-сан, на вас это непохоже. Поговорили бы лучше с Курати, он бы вам что-нибудь посоветовал. А мне неудобно вмешиваться.
– Давайте говорить начистоту. Я ведь не вчера и не сегодня познакомился с вами… Разве вы не знаете, что у меня испортились отношения с Курати-саном? А если знаете, то тем более жестоко с вашей стороны говорить так. – Масаи стал держаться несколько свободнее, словно сбросил маску, уселся поудобнее, но в словах был по-прежнему сдержан. – Хотя Курати-сан и невзлюбил меня, я не собираюсь причинять ему зла или мстить, не в моем это характере. Если что-нибудь случится, я пострадаю так же, как и он, а может, и больше. Однако… Значит, ничего у нас с вами не получится?
