– Бык, говорите? – вмешался коллега допрашивавшего меня мента. – Я бы скорее назвал ЭТО коровой.
Непостижимым образом в пакете оказалась картина, изображавшая голую бабу. И не абы какую, а на фоне восходящего солнца. Неизвестная натурщица была хороша статной, несовременной красотой и чем-то смахивала на грудастую Юльку. Пышный бюст, тяжелые бедра, полные ноги, но кожа белая-белая, сияющая, а по плечам рассыпан каскад рыжих роскошных волос. Лицо же простецкое, с полными щеками, носом-картошкой, не слишком выразительными голубыми глазами и крупным ртом. Таких дам любил изображать Кустодиев.
– Да нет же, это был бык на папирусе… – пробормотала я. – Большой такой, черный, Осирис, мать его!
– Осирис, мать его и Сет высокомудрый! – раздалось с лестницы, и в квартиру торжественно вошла египетская царица Клеопатра. – Аменхотеп, Бубастис, Радамес!
Она была в полном царственном уборе – на голове жестяная миска, обверченная чучелом змеи, на шее круглый воротник из старых бус и брошек, далее нечто прозрачное. И еще парик!
Этот парик я сразу узнала!
Как-то у нас в доме одна женщина сдала квартиру троим молодым людям приятной наружности. Естественно, получила она от них только задаток. Когда скопился долг за восемь месяцев, эта дура наконец-то решила принять меры. Дурой я ее считаю потому, что ее родная сестрица торгует на Измайловском рынке, где всегда можно нанять для такого случая бригаду вышибал. И незачем было ждать целых восемь месяцев.
Здоровые бугаи явились внезапно, как тридцать три богатыря из морских вод, и стали снимать дверь с петель. Перепуганные должники попрыгали в окошко, и больше их никто не видел. Я присутствовала при взломе квартиры на правах дворника, вооруженная метлой, чтобы при необьходимости выпроводить и бугаев.
Мы ворвались и остолбенели – на стенах висели какие-то несуразные клетчатые штаны, и другие – пегие, в белых пятнах, и третьи, кружевные, с алыми поцелуйчиками, и фрак из кухонной клеенки, и головные уборы в виде старого сапога гармошкой и кепки-аэродрома площадью в полтора квадратных метра…
Только теперь стало ясно, что квартиру снимало трио клоунов. Настоящих, из цирка!
Стали делить добычу. Бугаи за труды взяли совсем хороший си-ди-плеер. Квартировладелице достался музыкальный центр. Мне перепал электрочайник с условием – произвести генеральную уборку. Я долго думала, как быть с клоунским прикидом. Наконец увязала все в узел и отволокла в ближайший дом культуры – авось в каком драмкружке пригодится. Но вот клоунские парики я в узел не сунула – они были такие страшные, что я пожалела детей. Как нарочно, меня с узлом перехватила Наталья, и я ей всю эту поэму рассказала. Она проявила интерес к засаленным и спутанным парикам, я отвела ее к помойке и нарочно вытащила один пострашнее.
– Вот! – воскликнула она. – Это же прическа Клеопатры!
Насколько мне известно, она два дня вымачивала эту хреновину в жидкости для чистки канализации, потом мыла и полоскала раз этак семь, потом кое-как расчесала и отвезла к матушке.
Вот именно поверх этого страшилища и была надета жестяная миска со змеиным чучелом.
– Здрасьте! – растерянно сказал главный мент. – Тут у вас нашли раненую женщину…
Он задумался, подыскивая слова для описания Юльки, и тут его взгляд упал на картину с голой красавицей.
– Вот такую!
– Такую? – переспросила царица Клеопатра. – И где лежала крошка Хармиана, укушенная нильским скорпионом? Что отразилось на ее челе? И скорпиона вы куда девали?
– Какой скорпион?! – возмутился мент. – Огнестрельное проникающее ранение…
– А я вам говорю, что скорпион, назначенный египетской царице, чтоб смерть Антония не пережить! – отрубила Клеопатра. – Она должна была его проверить, довольно ли в нем яда, чтобы сразу, не ведая страданий, умереть!
– Следственный эксперимент, что ли? – удивился тот мент, что назвал голую тетку коровой.
– Где Хармиана? Скорпиона дайте, я поднесу его к своей груди! – и царица Клеопатра бодро рванула прозрачную ткань ниже воротника, желая показать, куда именно вопьется скорпион зубами, или хвостом, или чем он там орудует.
Вот тут я отвлекусь, потому что Яша Квасильева всегда так делает.
Менты – тоже мужики. Наша управдомша Таракановна провела бурную молодость, и иногда, за чашкой отнюдь не чая, вспоминает, как за ней успешно ухаживали по очереди все наши участковые. И даже фотографии показывает. Ничего не скажешь – орлы! Во всех подробностях! Поэтому я знаю, что нормальный здоровый мент редко скрывается бегством от красивой женщины, когда ей придет фантазия несколько расширить свое декольте. По крайней мере, еще лет тридцать назад именно так и было. То ли менты измельчали, то ли царица Клеопатра была недостаточно хороша собой… Впрочем, для шестидесяти девяти лет она еще неплохо сохранилась.
В общем, они выскочили на лестницу, а когда она последовала за ними, умоляя вернуть скорпиона, вымелись во двор.
– Ваше величество, мадам! – обратилась я к ней. – Ради Аменхотепа – не ходите за ними! Козлы они, и ничего больше! Суки, волки позорные, век свободки не видать!
