Во дворе меня перехватила еще одна жиличка, Верка Будакова, и стала жаловаться на Смирдюков – Смирдюки в количестве шести человек живут над ней и по ночам устраивают пляски прямо у нее над головой. И это пляски в прямом смысле слова – три смирдюковских сына увлеклись капоэйрой, это такой танец вверх ногами, днем они работают на бензозаправках, все трое, а репетируют ночью, дома, и когда, не удержавшись на одной руке, грохаются на пол, то на Верку летит штукатурка.
Я в тридцать восьмой раз выслушала, что именно сделает Будакова с соседями, если они не угомонятся, отцепилась от нее и через три шага обнаружила посреди асфальтовой дорожки пакет с мусором.
Сомнений быть не могло – Кропоткин с пятого этажа! Его творческий почерк. Ну, ладно…
Пакет был тяжеленный – там набралось прокисших арбузных корок за неделю. Я подхватила его, потащила через двор и вывалила прямо на капот кропоткинского жигуля.
Этот жигуль был заложником Кропоткина и расплачивался за все его пакости. Как-то зимой меня научила старая дворница с Красной Пресни – я разбила о лобовое стекло яйцо, оно тут же заледенело, а отскрести его на улице просто невозможно, для этого нужно или за кипятком бежать, или машину в квартиру заносить. Потом, уже весной, я облила жигуль валерьянкой, после чего окрестные коты сделали из него дом свиданий. Запах валерьянки давно выветрился, но машина так благоухала котятиной – подойти было страшно. Если кто не знает – это удивительно тошнотворный и въедливый запах. Один-единственный кот, повадившись метить какой-то угол, делает атмосферу несовместимой с выживанием, а на машине их резвилось штук двести.
Но Кропоткин с тупым упорством кретина продолжал оставлять пакеты с мусором на видном месте.
Расправившись с жигулем, я поспешила домой – укладывать Лягусика.
В подвале было темно. Конечно, проводку я там налаживала сама, и не совсем законно, однако пробки у меня еще ни разу не вылетали…
Я прекрасно вбиваю гвозди, и не только молотком, но даже булыжником, меняю перегоревшие лампочки, могу просверлить дырку в чем угодно и именно там, где нужно, а не на пять сантиметров левее. Мне известна разница между долотом и стамеской, и я никогда не спутаю крестовую отвертку с обычной. Но все свои хозяйственные причиндалы я держу в чемоданчике, а чемоданчик – в дальнем углу погреба. Еще только не хватало, чтобы это добро попало в руки Лягусику и она повредила свои тонкие нежные пальчики!
По моим расчетам, Лягусик уже должна была умыться на ночь и лежать в постельке с дамским романом. А у постельки есть хорошенький ночничок, который какая-то ошалевшая от внезапного богатства дура год назад выкинула на помойку. Что же случилось?
Я ворвалась в подвал и нажала на выключатель. Вспыхнул свет.
– Лясенька, солнышко, это я! – обратилась я к подружке-сестричке.
Тишина была мне ответом.
Да, именно так – тишина была мне ответом. Этих слов сама Яша Квасильева бы не постыдилась.
Так вот, я услышала тишину, и тут же уловила запах. Когда имеешь дело с мусором, то всякий аромат чуть нежнее помоечного уже кажется приемлемым. Но этот будил смутную тревогу. Я читала у Яши Квасильевой, что разлагающийся труп должен пахнуть сладковато, даже приторно, а Яша врать не станет. Так вот, в подвале стоял тяжелый, убойной силы сладкий запах.
– Лягусик, Лягусик! – завопила я.
Молчание было мне ответом.
Я кинулась лихорадочно осматривать наш подвал. В туалете Лягусика нет, в постельке нет… а это что такое?
На полу валялась книжка «Пожар страсти», и кто-то наступил на нее большой грязной кроссовкой…
– Спокойно, Люстра, ша! – сказала я себе. – Что делает в таких обстоятельствах Яша Квасильева? Первым делом она старается отвлечься и вспоминает какую-нибудь длинную семейную историю – скажем, как ее младшая свекровь Нинель Аристарховна во время круиза подралась с пиратами…
У меня вообще никакой свекрови не было, поэтому я отвлеклась на иное. А в самом деле, что лучше – тишина или молчание? Наверно, все-таки ответом должно быть молчание, решила я и подумала, что на ближайшем заседании клуба нужно поставить этот вопрос ребром. Пусть те, у кого память получше, вспомнят, как именно и сколько раз употребляла это выражение бесподобная Яша Квасильева.
Но тут у меня у самой сработала память!
Я постояла немного – если преступник почему-то еще здесь и где-то затаился, следовало дать ему возможность стукнуть меня сзади по голове, как он обычно стукает Яшу. А потом я очнусь, и в моей голове от встряски сразу возникнет общая картина преступления со всеми деталями, включая фальшивую бирюзу и картофельные очистки! Но преступник, очевидно, испугался метлы в моей руке.
Или же он похитил бедного беззащитного Лягусика и давно смылся с добычей!
Но что же тогда воняет разложившимся трупом?
С другой стороны, Лягусик за несколько часов нашей разлуки просто не успела бы дойти до такого состояния… бр-р!
Тут надо опять несколько уклониться от сюжета, Яша Квасильева всегда так делает, и совершить экскурс в область дизайна.
