– Игорек! – окликнула я пробегавшего мальчишку. – Вон там, за киоском Руслан с Вохой стоят, позови их! Скажи – Люстра больше не сердится.
Конфликт вышел из-за Лягусика. Эти поросята повадились подсовывать ей порнографические журнальчики, а когда она, красней и бледнея, вслух выражала возмущение, ржали во всю глотку.
Через минуту Руслан и Воха подошли. Это были пятнадцатилетние оболтусы, стриженые налысо, такого вида, что встретишь на улице – перебежишь на другую сторону.
– Дело, блин, есть, – негромко сказала я. – Нужно вот этого лоха домой отвезти. Сами видите, какой из него водила.
– И что нам за это будет? – поинтересовался Русланчик.
– Когда довезете, я его наверх потащу, а вы в машине останетесь… ну?..
– Идет! – согласились оболтусы. Они поняли меня даже не с полуслова.
За ними такое водилось – угнать иномарку, поколесить с запредельной скоростью по кольцевым и бросить тачку где-нибудь в неподходящем месте. Однажды даже хвастались, будто поставили ее поперек Большого Москворецкого моста и смылись. А что? С них станется.
С оболтусами я не слишком враждовала, иногда и покрывала кое-какие их проделки. Поэтому оба, и Руслан, и Воха, спокойно полезли разбираться с иномаркой рыдающего алкаша.
– Куда едем? – спросила я страдальца.
– Домой едем! – прорыдал он.
– Адрес подскажи.
– Ладно тебе придуряться! Как со мной трахаться – так прибегала.
Оболтусы дружно повернулись ко мне и уставились, как будто у меня на голове выросла капуста. Таких подвигов они от меня не ожидали!
А алкаш, вовсе не подозревая, как поднял мой рейтинг, продолжал хлюпать носом, пытаясь протереть глаза кожаными чехлами от сидений.
– Давно дело было, забыла. Много вас таких, с адресами! – рявкнула я.
Оболтусы разинули рты, а алкаш кое-как выговорил название улицы, номер дома и даже номер квартиры.
– Поехали! – скомандовала я, и Руслан с диким «вау!» рванул вперед.
Черный монолит летел по московским улицам, распугивая не только прохожих, но и двадцатиметровые фуры, от него шарахалось все, способное шарахнуться. Чтобы не пришлось никого обгонять, оболтусы неслись по встречней полосе.
Я меж тем залезла к алкашу в карман и нашла ключи.
Шарить по карманам меня не папашка выучил, а профессия дворника. Когда, скажем, Севрюженко из сорок второй квартиры возвращается на бровях, он обычно засыпает во дворе стоя, а чтобы не рухнуть, обнимает березку. Однажды его так обчистили, что весь двор диву давался. Сняли дорогую кожаную куртку, хотя при этом березка оставалась в его медвежьих объятиях. Как это возможно – до сих пор ума не приложу. Поэтому я, обнаружив спящего Севрюженко, первым делом обшариваю карманы, потом тащу его, дурака, на пятый этаж и закидываю в квартиру. Есть еще несколько жильцов, которым я оказываю ту же неотложную помощь. И до сих пор никто не возмущался.
Когда мы, к моему огромному удивлению, доехали до места, не снеся при этом Останкинскую телебашню и не рухнув кувырком в Яузу, оболтусы помогли мне вытащить алкаша и умчались куралесить, а я поволокла свое новое приобретение по указанному адресу. К счастью, оно не догадалось спросить, куда девался черный монолит.
В квартире я нашла ванную и сунула алкаша мордой под струю холодной воды. От нее я ожидала двух благ – во-первых, надо наконец промыть мордовороту буркала, во-вторых, он должен был протрезветь хотя бы настолько, чтобы ответить на кое-какие вопросы.
Как-то нехорошо я закончила предыдущую главу. Яша Квасильева меня бы за нее не похвалила. Но что делать, если под руку не подвернулось ни одного трупа? Ну, не умею я добывать трупы буквально из воздуха, как фокусник кроликов из шляп! Это только у несравненной Яши получается – и то потом с трупами полковник Запердолин разбирается. А у меня не то что полковника Запердолина – даже участкового Кольки под рукой нет. У Кольки жена родила двойняшек, он теперь только на то и годится, чтобы с бутылочками бегать.
Но иначе закончить что-то не получалось.
Когда алкаш промок чуть ли не до трусов и прозрел, к нему вернулось что-то вроде рассудка. Он в ужасе уставился на меня и спросил:
– Ты кто?!.
– Не узнал? Надюха я.
– Не похожа… – неуверенно произнес он.
– Не похожа, – согласилась я. – Пошли, побазарим.
Квартира мордоворота больше всего напоминала бардак, и не какой-нибудь свеженький бардак, который может возникнуть после кражи или обыска, а бардак основательный, с глубокими историческими корнями, матерый, можно сказать, археологический, с культурно-кулинарными слоями, которые иногда вдруг пищат и шевелятся, так что делается ясно: там занимаются любовью крысы.
Особенно меня заинтересовали ряды пустых баночек из-под детского питания «Тип-Топ», причем из каждой банки торчало по грязной ложке. В целом четыре квадратных метра «Тип-Топа» напоминали парад вооруженных сил, только что не двигались.
Воняло в этой комнате соответственно…
