– Нет, не переводил. Я ничего не покупала. То есть покупала, конечно. Но он мне давал наличные на детей и разрешал что-то купить из этих денег себе. Это были небольшие суммы. За школу он платил сам, за няню тоже. И за дом. Мне не нужны были деньги. Сейчас в Турции у меня была небольшая сумма. Но по-моему, из нее ничего не осталось, – говорила Ира задумчиво, словно сама себе. – Работу надо искать. Срочно. Помогите мне сдать этот дом, пожалуйста. Пока продать я его не могу. На полгода. Я не смогу его содержать. Мы переедем с родителями в квартиру.
– Ира, вы в своем уме? – Николай смотрел на нее удивленно. – Я вам буду регулярно переводить деньги. То, что вы меня назначили директором, не говорит о том, что вы лишаетесь процента с прибыли. Никуда не надо устраиваться. До того, как вы продадите компании, вы будете иметь постоянный доход. А после большие деньги, на которые вы сможете жить, заботиться о детях и родителях.
– Спасибо большое, – искренне поблагодарила Николая Ира.
«Странная женщина, – подумал он, выходя из дома, – скорее, умная. Но очень странная. Вряд ли врет: одета скромно, говорила искренне. Неужели Игорь так себя вел с собственной женой? Интересно. Не избалована совсем». Он сел в машину.
«Но компании у нее забирать надо. С ее-то запросами того, что я предложу, за глаза хватит», – и он поехал к воротам.
Последующие месяцы Ира жила затворницей. Ей не хотелось никуда ходить. Даже с подругами она предпочитала не встречаться. Изредка ее навещал Изя. Он привозил пиццу или гамбургеры с картошкой, и они сидели вместе с детьми на кухне, смеясь и подшучивая друг над другом.
Ирины родители беспокоились о том, как будут жить дальше. Зная, что Ира собирается дом продавать, они пытались ее как-то отговорить. Но она стояла на своем.
– Да, вам придется переехать обратно в свою старую квартиру в Москве, – объясняла она им, – надо предупредить квартиросъемщиков, что через полгода им придется ее освободить. Деньги на жизнь я вам давать буду, как и сейчас.
Но родители охали и ахали и не оставляли попыток отговорить ее от продажи дома. А Ира закрыла часть ненужных ей комнат, оставив только кухню на первом этаж, детские комнаты, кабинет с книжными полками и свою спальню на втором. Няню и охранника она рассчитала, решив все-таки экономить. За участком продолжали следить родители. Теперь вместо Игоря папу гоняла мать. Под ее руководством он собирал листву, а потом и убирал выпадавший снег.
– Тебе прислать юриста для оформления наследства? – как-то спросила ее Анна, позвонив по телефону.
– Нет. Я обо всем договорилась. Мою долю выкупит брат Игоря, – ответила Ира.
– Тебя облапошат, блин. Точно говорю, – Анна не отставала, – борись за свои права!
– Не буду, – отрезала Ира, – заработал эти деньги Игорь. И не важно, каким способом. Я на них права не имею.
– А дети? – возмущалась Анна. – Ты о них подумала? Они имеют свои права, а их пока отстаиваешь ты.
– Аня, я все решила, – Ира была неумолима. – Родители тут давят, а еще ты. Ты моя подруга и должна принять мое решение. Даже если оно неверно.
– Я с таким, блин, странным подходом не согласна, – высказала свое мнение Анна, но, поняв, что с Ирой говорить бесполезно, закончила разговор на эту тему.
Весной Ира подписала очередную стопку бумаг. Переведенная на ее счет сумма денег показалась ей невероятной. Просить больше ей и в голову не пришло.
– Странная, – рассказывал Николай своему другу, – даже неудобно как-то. Я занизил цену, чтобы было куда поднимать. Был уверен, она начнет торговаться. А она молча подписала все и сказала спасибо.
К лету продали и дом. Ира сняла недорогую дачу на лето. Родители переехали вместе с ней, так и не выселив из своей квартиры жильцов. Ира пыталась им объяснить, что сделать это осенью так или иначе придется, но родители не слушали и только отмахивались от нее, как от назойливой мухи.
Вскоре опять раздался звонок от Анны:
– Я покупаю шале в Швейцарии, блин, – объявила она Ире, – давай со мной. Та часть страны, в которой живет мой сын, не затронута, блин, кризисом и в ближайшее время затронута не будет. Туда переведены все крупные банки. Этакий, блин, анклав для богатых людей. Там безопасно, и там прекрасное образование. Оля согласилась, блин.
– На что согласилась Оля? – не поняла Ира.
– Тоже покупать там шале, блин, – как ребенку втолковывала ей Анна, – дом она свой продала. Сейчас у меня живет, блин. Хотела что-то купить. Я говорю, поехали вместе. Она говорит, поехали. И ты, давай, поехали. Нам скидку за три домика сделают.
Неожиданно для самой себя Ира согласилась, не очень, правда, понимая, что будет делать с родителями. Но и эта проблема вскоре уладилась. Новые хозяева ее с Игорем дома спросили, кто ей помогал по хозяйству и не могут ли эти люди снова переехать к ним. «Не хотелось бы нанимать новых. Эти участок знают, работали у вас много лет», – пояснили они свою просьбу.
Так Ира вернула родителей на насиженное место. Они обрадовались, въехав обратно в свой маленький домик, в котором ничего с момента их переезда не изменилось…
