Я нахмурилась. Зебра, несмотря на свою прожорливость, никогда не любил яйца. Его от них практически воротило, охотник едва мирился с присутствием яичного духа в тесте или темпуре. И тут — тысячекратное яйцо? С пятью желтками внутри, каждый из которых обладал пищевой ценностью и вкусом тысячи петухигриных яиц? Зачем он вообще принёс его?
Коко оказался более щедр. Из набедренной сумки появились небольшие кульки со специями, корой и травами для чая. Все ингредиенты обладали нулевым уровнем сбора, однако росли в таких местах, куда я бы с нынешним телом не рискнула бы соваться.
Потерев подбородок, я посмотрела на богатство перед собой. Специи и малюсенькое яичко, способное накормить всех Небесных разом. И его надо приготовить так, чтобы Зебра не плевался от одного запаха.
Где-то у меня ещё оставалось огнемасло…
— Коко, переверни табличку на окне, пожалуйста, — попросила я охотника, потирая ноющие руки; Зебра нечитаемым взглядом рассматривал сеть шрамов на них. — Сегодня я буду готовить для особых гостей.
***
— Что скажешь? — Коко нервным жестом поправил чалму. — Ты ведь тоже это заметил?
Зебра поморщился от солнечного луча, отражённого открывшимся окном. От шефа Комацу-сан, — да какая она Комацу-сан, мелкая, как есть мелкая! — они вышли минут десять назад, и теперь медленно брели по улицам города-спирали на выход. Можно было бы воспользоваться тайными ходами или пробежаться по крышам, но после самого вкусного в жизни Зебры омлета хотелось неспешно идти под закатными лучами солнца.
Было интересно познакомиться с поваром, о котором Коко в последнее время говорил практически без умолку: а вот специя, что понравилась бы Комацу-сан; как думаешь, Торико, что можно подарить высококлассному повару, но не из утвари? Сани, Сани, скажи, как можно порадовать девушку? интересно, как бы Комацу-сан приготовила это блюдо…
Комацу-сан оказалась неожиданно молоденькой, коротко стриженой девчонкой с отвратительно повреждёнными руками. Зебра невольно сравнил её шрамы со своими. Вот только у девушки не было клеток гурмана, и переломанные кости явно встали не так, как нужно. Каждое неловкое движение тонкими пальцами приносило Комацу боль, отражающуюся в уголках тонких губ.
И тем неожиданнее было увидеть у неё тот же приём, что и у Торико. Нож, которым охотник кромсал громадные агрессивные ингредиенты, в руках Комацу превратился в простой поварской инструмент. Хотя, какой он «простой»? Ножом девчонка владела просто виртуозно, Зебра не всегда мог видеть движения ладоней над ингредиентами.
Вот ещё одна странность — она так приготовила проклятое яйцо, что Зебра едва не изошёл слюной. Простой омлет, с сахаром, эссенцией соевого осьминога и чем-то ещё, полностью убивающим запах. Впервые Зебру не тошнило, когда он ел яйца.
Не сказать, что он получил огромное удовольствие от омлета, однако мысли в голове у охотника ходили провокационные. Что может сделать шеф Комацу-сан, которую нашёл Коко, с ингредиентами, которые нравятся Зебре? Позволит ли её готовка перешагнуть ему очередной порог эволюции клеток?
— Заметил, — сказал Зебра, когда молчание слишком уж затянулось.
Вечер был хорош: нежный свет умирающего солнца, лёгкий ветер, задерживаемый невысокими домами. Природа и здания вокруг источали золотой свет, мягкий и тёплый. Давно Зебра не ощущал подобного умиротворения.
Но на душе скреблись кошкозавры. Шеф Комацу-сан явно знала много, очень много о Небесных Королях; возможно больше, чем они сами знали о себе. Она смеялась, когда Зебра рассказывал о Торико и Санни. Хохотала так, будто хорошо представляла, о чём он говорит.
Но при этом ни разу не высказывала, что знает их. «Только поверхностно, благодаря телевидению», — улыбалась Комацу на прямой вопрос, отводя взгляд.
Вот только из-за Ичирью про Небесных Королей практически не снимали репортажей. Да, о легендарных охотниках все знали, но именно по телевидению о них не говорили. Подобная осведомлённость напрягала. Хотя от самой Комацу не ощущалось угрозы или какого-либо негатива.
Девушка отказалась от денег за ужин, одним взглядом пристыдив Коко и всколыхнув в груди Зебры раздражение. Однако привычные слова о дерзости застыли у охотника в глотке, и пропихнуть их дальше не выходило.
На прощание Коко потянулся было к руке девушки, но Комацу легко отстранила его ладонь. Вместо этого повар обняла ядовитого гурмана и с улыбкой стребовала у нового гостя обещание приходить как-нибудь ещё. Деревянными объятиями Коко она явно наслаждалась.
Зебру она обнимать не стала, ограничившись рукопожатием. Ладошка у Комацу была очень сухой, шрамы чувствовались вздувшимися канатами, а под кожей скрипели изломанные кости. С такими травмами Комацу не могла быть поваром, но при этом потрясающе готовила.
