Поговорить мы могли и ночью, когда брошь разрешалось снимать. Бдительный Коко специально для этого взял с собой крошечную шкатулочку, в которую стоило убирать камеру: сделана вещица была из особой породы дерева, которое не пропускало ни звук, ни сигнал. Так что в ночное время мы могли немного побыть наедине и отвлечься от вечного внимания восторженных зрителей.
Рейтинги на рекламе нашего видео-похода были бешеные, так что Ичирью ожидал, что мы со своими онлайн-съёмками побьём все рекорды. Вот уж действительно, не расслабишься. Хорошо ещё, что гурманы в туалет редко ходят, а то была бы передача из серии 18+.
От пришедшей мне на ум мысли захотелось сплюнуть.
Мармеладные деревья начали расти всё гуще, но от варварского вырубания я Коко остановила. Насколько я чувствовала, белые обезьяны всё ещё крутились неподалёку от нас, и они бы точно не обрадовались бы подобному вероломству. А дрались они очень, очень хорошо.
Вообще, интересные эти обезьяны, словами не передать. За все свои странствия я только пару раз встречала подобных существ, да и то, жили они одиночно. Здесь же, на черепашьем панцире, водились целые семьи и общины белошёрстных.
Вопрос Коко сбил меня с мысли.
— Прости, что? — переспросила я. — Я отвлеклась.
— Я спросил, почему Чайная Черепаха охраняется несколькими организациями сразу. Она такая уникальная?
Здесь уже можно было козырнуть своей осведомлённостью, — благо, информация предоставлялась в открытом доступе для тех, кто умеет искать, — и рассказать пару интересностей.
— Тут явно не обойтись без небольшой лекции. Чайная Черепаха, как ты знаешь, относится к реликтовым гурманским животным. Никто точно не знает её возраста, потому что она всплывает крайне редко, а остальное время проводит то ли в спячке на дне моря или океана, то ли в вялом бодрствовании. Хотя я, если честно, за спячку.
На вопросительный взгляд Коко я кивнула. Я точно знала, что Черепаха впадает в спячку, потому что в одно из воплощений просто не ушла с панциря до погружения в воду.
Интересный всё-таки это зверь, с устоявшейся экосистемой, что всегда меня удивляло. С одной стороны, морской водой должно было смываться всё, что есть на панцире, да и сам панцирь тоже — он же сверху шоколадный и мягкий. Но природа мудра, а обезьяны-симбионты позаботились о том, чтобы им было удобно и безопасно жить.
Шоколадный панцирь был пористым, в нём скапливалось большое количество кислорода и иных газов. За счёт жизнедеятельности белых обезьян в шоколад попадали вещества, которые делали его мыльным. Как итог — при погружении над панцирем поднимался огромный мыльный пузырь, наполненный воздухом из шоколадных пор. И экосистема Чайной Черепахи сохранялась.
Естественно, это мне было знать не положено. Так что и зрители остались без интересной информации.
Пока мы медленно пробирались через близкорастущие стволы мармеладных деревьев, я продолжала лекцию. Рассказала и о том, что на панцире умирает много животных, обычно от обжорства. Что сладости здесь очень вкусные, но не-гурманы быстро впадают в зависимость от них, так что вывозить отсюда десерты запрещено. Про свой коварный план настрогать вкусненького для Торико я, естественно, умолчала.
Панцирь Чайной Черепахи был поделён на пять условных секторов, на каждом росли удивительные эндемики. В центре располагался Травяной сектор, сверху — Зелёный и Белый, снизу — Красный и Чёрный.
Сектора назывались в честь основных сортов чая. Названия, кстати, дали им не просто так: в каждом секторе росли сладости, идеально подходящие для названного напитка. Так, мы с Коко попали в Зелёный сектор с мягкими мармеладными деревьями, кустами-моти и марципановой травой. Хотя такая травка не росла только в Белом и Красном секторах.
Все растения развивались на богатой и жирной шоколадной «почве». Естественно, это покрытие не было основным панцирем, иначе морские звери сожрали бы Черепаху за пару укусов. Шоколад — это только верхний слой, можно сказать, дёрн. Непосредственно панцирная кость Чайной Черепахи была вполне обыкновенной, из-за чего я думала, что она — всего лишь Морской Король из мира пиратов, которого чудом занесло не в те воды.
Зелёный сектор резко закончился, начался Белый. Перед нами встала стена из сахарной пудры, бывшая мне по уровень глаз. На ней, как на снегу, шустро бегали обычные ласки и кролики. Вертикально стену поддерживала тонкая сетка из зефирного плюща.
— Это обычные звери? — удивился Коко.
— Да, не гурманские.
Мелкие пушные зверьки были здесь постоянными жителями. Они выживали при погружениях и отлично себя чувствовали на сладкой диете, что было для меня удивительным феноменом. Ну, в самом деле! Слишком много сахара для простого животного!
Коко задумчиво осматривал с высоты своего роста Белый сектор. Я помнила, что там, в принципе, ничего особенного: под слоем пудры — тянучки-лианы, над ней — хрустальные кусты, напоминающие съедобный лёд с цветочным вкусом. И ещё по мелочи. В остальном — практически полная пустота на белом фоне.
