Свободное от готовки время я проводила с Луффи, из-за чего братец Эйс бесился, как бурундук во время гона. Мугивара на такое поведение только глаза закатывал, а я украдкой показывала Портгасу языки и корчила «козу». Ну, надо же как-то развлекаться.
Коко, кстати, нашёл общий язык с Чоппером. Оленёнок так понравился предсказателю, что он разрешил врачу собрать с себя несколько видов лечебного в малых дозах яда. Прелесть же.
На третий день пути вода из лазурной стала мазутно-чёрной. Френки ругался так отчаянно, что я сначала подумала, будто дело труба. Но нет, оказалось, что плотнику потом этот мазут придётся счищать с досок, а делать это нудно, долго и неинтересно.
Луффи, как всегда, от души над Френки поржал. Добрый парень, что сказать.
Над Джидалом вились грязные облака и чёрный, как и вода, дым. Домишки были маленькими, неприятными, какими-то поеденными временем. Яркие корабли Мугивар (Хангри Шарк, естественно, видно не было — это оказалась чёртова субмарина) в этом унынии выделялись, как гнойник на чистой коже.
В порту на нас с Луффи смотрели неодобрительно. Команда Мугивар отвечала тем же: вместо весёлых, достаточно добрых пиратов на Джидал высадились ощетиненные оружием звери. Одного Зоро хватало, чтобы распугать большую часть мелкой шушеры. И таких, как Зоро — человек тридцать.
Рыболюди к Джидалу не пошли. Сказали, что пугать людишек им надоело ещё до встречи с Мугиварой.
Луффи отдал мне рюкзак с подарками, собранными на всех островах, которые пират посетил. Я с благодарностью приняла: Мугивара отлично разбирался в том, что мне понравится. И ещё ни разу не повторялся.
Рюкзак сразу забрал Зебра. Ну да, у него моя поклажа будет целее.
— Ну что, — улыбнулся мне Луффи, — до встречи?
— До встречи, братец.
— Счастливой дороги!
Мугивары вернулись на корабли, даже ничего не купив в Джидале. Но оно и к лучшему, наверное: мне город нужен был целым. А после пиратов часто оставались если не руины, то перевоспитанные до благообразности злодеи.
Нет уж, нет уж. Пусть наводят порядок в своих морях.
Я и Короли некоторое время смотрели на то, как удаляются белые паруса. Хорошую ткань не запачкал даже грязный воздух Джидала.
— Так зачем тебе в казино? — спросил меня Зебра.
Я кинула последний взгляд на корабли и зашагала в сторону предполагаемого торгового центра. Короли, да и я сама, выглядели не лучшим образом: просоленные до основания, в затвердевшей одежде и с обветренными лицами.
— Мне нужно вытянуть на поверхность воспоминания, я уже говорила, — ответила я. — Это действительно важно. И никакие таблетки или злопамятные бананы не подойдут.
— Масик, а если бананы совместить с гипнозом или трансом? — предложил Санни.
— Я невосприимчива.
Торговый центр, несмотря на грубоватый фасад, внутри оказался вполне приличным. Короли отправились наводить красоту (заправлял этой братией, естественно, Санни), а мне внезапно захотелось есть. Привлёк меня запах из крошечного кафе.
Передёрнувшись, я всё-таки вошла в тёмный закуток. Он был рассчитан на пару гурманов или на пять-шесть человек, но сейчас пустовал. Два столика, пустые стены, стулья, кадка с хищным растением, на полу — протёртый до жёсткого основания ковёр.
И прекрасный, умопомрачительный запах жарящегося мяса.
Меня встречала женщина. Низенькая, с сильно косящим левым глазом. Волосы она собрала в пучок, а одежда оказалась скрыта под симпатичным тёмным халатом.
— Добрый день. Желаете суп? Или, может, жаркое?
Косые глаза отливали нечеловеческим красным цветом.
Я усмехнулась и махнула рукой. Таких, как эта женщина, иногда называли вампирами, иногда — оборотнями, а порой и просто тварями. Они не были гурманами, но из-за частого поедания человеческого мяса немного менялись: становились сильнее, гибче, злее. Иногда даже могли сражаться наравне с гурманами-слабосилками, что для простых людей очень неплохой результат.
Не знаю, в чём тут дело и почему люди так менялись из-за человечины. Но в некоторых жизнях я встречалась в бою с оборотнями — и ничем хорошим это не кончалось. Ни для меня, ни для них.
Но слюна у них была абсолютно безвредной, это да. Никакого заражения или обращения в им подобных.
Мне принесли суп, жаркое, кесадилью и небольшие шашлычки. Вкусовые рецепторы будто отключились: я не могла разобрать ни одного ингредиента, кроме человечины.
Было вкусно и странно. За много-много жизней я приняла идею того, что всё вокруг, включая меня, Королей и других людей — лишь ингредиенты. Но так глубоко в эту философию ещё не погружалась
— У вас хороший аппетит, — улыбнулась мне женщина.
Я съела всё, что она вынесла, но всё ещё ощущала голод. Мне казалось, что я могу сожрать каждого человека в Джидале, и всё равно не наемся.
Вот и минус гурманских клеток. Вечный голод.
— Таким как мы не пристало голодать, дорогая, — продолжала женщина. — Это плохо сказывается на терпении.
— Я не голодаю. Я пью кровь.
Торико действительно делился со мной кровью ещё несколько раз. Как и Зебра, и Санни; последний перед действом долго ломался и спрашивал, смогу ли я сделать это красиво. У меня получилось.
