– С квартирой ничего делать не нужно, а с машиной подумаю. Там, до всех этих перипетий, служебный парк был неслабый – лексусы, кажется, но теперь-то, понятно, все проще.
– Виктор Сергеич, вот скажите мне, а что я там делать буду? У меня и здесь-то последние съемки были полгода назад – бюджетов нет, а там что? Вывески для магазинов интимуслуг и саун?
– Ты не ершись! Там региональные TВ – бюджеты остались! Это мы тут объелись, не знаем, на какие Канны выпендриваться, а там нужно то, ради чего мы вообще придуманы – делать так, чтоб покупали товар! Да, народ попроще, но тебе же без разницы – пельмени или депутаты, у тебя задача другая!
– Виктор Сергеич, у меня Рюрик совсем больной, да и старенький он уже, – вздохнула я, видимо, вследствие поступившего в организм третьего глотка абсента.
– Это попугай твой, что ли?
– Ну да.
– Любишь птиц? – участливо поинтересовался Сергеич.
– Не-а, только Рюрика, – ответила я, соображая, что с темы Рюрика надо съезжать, потому как слезы не за горами.
– Не расстраивайся, с собой его возьмешь, устроитесь в лучшем виде. Я вот только не знаю, что твой Марк про это скажет, мужик он у тебя серьезный. Как у вас с ним?
– Да никак, вот этим точно париться не надо, – ответила я, уже готовая убить босса за копание во мне лопатой, потому что после попугая тема Марика была самой говняной на свете темой для обсуждения.
– Мариш, ты не сердись, – стушевался Сергеич. – Ты ж сама мне говорила, что личная жизнь в твоем случае – не главное. Но я – человек семейный, для меня все это очень дорого, вот и волнуюсь за тебя как за близкого человека. Эх, Марин, говорил тебе тогда, не торопись ты с отказом!
– Виктор Сергеич! – заулыбалась я, справившись с волной говна про Марика.
– Ну ладно, ладно, взрослая девочка, сама разберешься, знаю, – угомонился босс.
– Виктор Сергеич, вернемтесь в регионы. Что там за структура, кто в правлении, что за люди, сколько их там вообще?
– Рулит там Федор Скалич. У него связи хорошие, он из местных. По твоим делам есть пара-тройка людей, даже своя монтажная, кажется. Офис хороший, я фотки видел. Тебе кабинет обещали. У них на носу тендер на
– Или
– Марина! – пожурил Сергеич, не употребляющий никаких бранных слов даже в мыслях. Я часто думала, что же он выкрикивает, если, к примеру, споткнется или прищемит палец? «О?» Или «Больно-то как?» Или хотя бы «Черт!» Однажды мы с Сергеичем и двумя аккаунтами приперлись в полном параде на презентацию к клиенту, стоим, ждем приглашения, рассматриваем листы с макетами и понимаем, что альтернативно одаренная Надька прихреначила несколько листов на жвачку! Скорее всего, у этой дуры кончился клей, а мы жутко опаздывали, делая все, как всегда, в последний момент. Аккаунты не нашли слов, я тихо прошипела: «Пиздец! Надька – труп!», а Сергеич сказал: «Н-да-а…» Вообщем, ждать от нашего босса человеческих эмоций не приходилось, он для такого свинства был слишком воспитан.
– Виктор Сергеич, а брифаните про Скалича? Я же должна знать целевую аудиторию.
– Марин, не волнуйся, вы с ним точно сработаетесь, я ему по телефону многое про тебя рассказал, велел беречь всячески. Он нормальный мужик, в рекламе давно, рыбалкой увлекается, кстати, – заметил Сергеич.
Это боссовское «кстати» было совершенно некстати и, в основном, сдавало миру «маленькие слабости» самого Сергеича: когда наш директор объявлял на совещании о необходимости отъезда в командировку больше чем на два дня, мы все ухмылялись, потому что знали, что удочки уже у него в багажнике. Босс продолжал:
– У Федора там пиарщики, говорят, сильные, а еще есть даже какой-то специальный отдел по сувенирке. Я подробностей не знаю, на месте разберешься.
– Виктор Сергеевич, вы так говорите, как будто наверняка знаете, что я не откажусь, – решаю поддеть босса, чтоб не расслаблялся и скорбел отчетливее.
– Марин, что значит «откажусь»? То есть, ты что вообще решила? – глаза у Сергеича сделались круглыми, лобешник наморщился, а бровки стали похожи на две дуги. В таком вот смешном виде он продолжал:
– Мариш, я к тебе со всей душой, а ты?! Ну что у тебя за манера – все время насмехаться? Ты не можешь туда не ехать, разве не ясно? – Сергеич начинал сердиться.
– Да ясно мне все… Виктор Сергеич, а когда вообще вся эта хрень с кризисом закончится? – спросила я и тяжело вздохнула для пущей жалости.
– Да непонятно, Марин. Еще годик, как минимум, я думаю. Тут уж не до хорошего. Нам всем нужно просто это переждать, и никаких резких движений, ты поняла? В конце концов, Пермь – это не край света какой-то, это не смертельно, это, между прочим, Урал!
– Вот-вот, и Василий Иванович, наверное, так же думал, – заметила я.
– Кто-о-о? – удивился Сергеич.
– Чапаев, – говорю. – Греб себе одной рукой и думал, что Урал – это не смертельно.
– Тьфу, ну что ж ты за человек такой, – сказал босс, подавив смешок.
