Выйдя из директорского кабинета, я машинально подумала, что если напьюсь прямо у себя за столом, то ни одного дурного слова мне никто не скажет, не исключено, что сам Сергеич притащит шоколадок на закуску. Я цапнула со стола
На улице было свежо после дождя и пахло мокрым асфальтом. Я подумала, что буду ужасно скучать по охраннику Николаю, наизусть знающему мои привычки. Через пару затяжек решила не пить в офисе – пусть младшие учатся держать удар, глядя на меня. В результате кризисных жоп, моих подчиненных осталось всего пятеро, и все они тряслись осиновыми листами, а я ничего не могла с этим поделать, поскольку пришла пора паковать
Хотелось реветь от обиды, но было не место. И потом, красные глаза, опухшая морда и нулевой КПД – это не то, куда можно тратиться даже мысленно. Я стояла и, как дура, задавалась исконно русскими вопросами: «Кто виноват» и «Что делать»? Но мозг по-прежнему работал, и через пару минут я уже уговаривала себя, что большие и важные дядьки, задумавшие поиграть в кризис, просто забыли рассказать мне правила игры, поэтому лично я ничего со всем этим поделать не могу. Надо было обдумать главное – «пошли все нах» или все-таки «здравствуй, Пермь». А для начала – вернуться в свой кабинет и произвести плановый разнос по проекту оформления тиража нетленки одного именитого нефтянника, почувствовавшего себя, увы, сразу Толстым.
Я велела секретарю Надьке кликнуть моих в «пыточную» и затарить нас всех какими-нибудь напитками. Через несколько минут мой бравый отряд был в сборе. Этих людей я собирала долго, и каждый из них был обожаем мной прежде всего профессионально. В нашем деле полно своих стереотипов. К примеру, дизайнер просто обязан одеваться как игуана, ковырять в голове фломастером и глубокомысленно молчать. Арт-директор должен быть кокаинистом, психопатом и в виде хобби фотографировать жаб. Вследствие чего слова «криэйтор» и «придурок» быстро стали синонимами. Никто из моих против этого особо не боролся.
Бублик у нас «отвечал за базар» – копирайтил все, что попадалось под руку. Как этому небритому панку удавалось вещать тупым текстом в нескольких внутрикорпоративных изданиях крупных клиентов и одновременно поддерживать блоги известных брендов от имени мифических идиоток типа
Варвара была готом, совмещая смертеподобную внешность с глубинными знаниями
Европа обладал фантастическими знаниями в области современной русской литературы, блестяще излагал и негласно соревновался с Бубликом. Баловал нас всех литературными новостями, таскал в офис мамины булочки, уважал костюмы от
Климов был старше остальных. Его отличительной чертой был абсолютно недоверчивый взгляд. Именно ему чаще всего задавали вопрос: «Я что, вру, по-твоему? А что ты тогда так смотришь?» Или:
– Климов отнесется к твоим словам с недоверием.
– Не, Климов просто посмотрит!
Второй отличительной чертой Климова была гениальность. Художественно образованный, Климов умел творить чудеса. Труднее всего ему давалось делать «зеленое зеленее», так что трудился Климов «трудным трудом» с надписью «арт-директор» в книжечке для таких записей.
Пашулькой звали здорового 30-летнего мужика, добряка, женатика и совершенно безотказного человека. Пашулька был неутомимым верстальщиком, обожал
Я быстренько окинула взором компанию и мысленно заставила себя собраться. Я буду страшно скучать по ним, увы, успела влюбиться в свою команду. А как иначе? Ведь это те самые люди, которые однажды обклеили весь мой кабинет от пола до потолка стикерами со знаменитыми событиями, произошедшими в день моего рождения. Это они писали мне служебные записки типа: «Коллективное прошение о возможности отсутствия на корпоративном мероприятии ввиду временного прекращения поставок волшебной травы, необходимой для пребывания на указанном мероприятии в образе землян». Или: «Заивление. Марыся тыжа тожа вероятно ну мне хотелось бы так думать, хотя наверное вряд ли – Чилавек, короче, отпусти меня нах в отпуск или я зарежу нас всех. «О» – подпись Бублика.»
В общем, я буду страшно по ним скучать. Потом, когда уеду. А сейчас я открываю рот:
