Я ввалилась в дом, сообщила Рюрику про «шабат, шалом», проверила наличие еды-воды у птицы, налила соку и уселась к компу с целью просмотра старых смешных фоток под негромкое ля-ля «Русского радио». Иными словами, позитив рулил.
Никакой логики и структуры в разбросанных по папкам фотках не было. Поэтому можно было провести пару часов, натыкаясь на забытые воспоминания вперемешку с кусками рабочих процессов, кучей каких-то пейзажных красот и всяким таким. Отдельно, аккуратно и датированно, хранились «голоса» морей и океанов. Этой идеей я болела всерьез и уже не отдавала себе отчет, что манит меня вдаль больше – азарт коллекционера, возможность записи нового «голоса» или простое любопытство путешественника. Я пребывала в абсолютном убеждении, что все моря и океаны имеют собственные неповторимые голоса, но пока не торопилась встретиться, к примеру, с суровым Баренцевым морем. И особенно боялась Северного Ледовитого океана, который с детства запомнила как «ядовитый». Примерно в том же секторе памяти хранилась еще пара перлов из тех, что есть, вероятно, у каждого. Например, я помнила, как, будучи маленькой, пыталась понять, почему по миру за всех советских людей путешествует Сенкевич, а не Клубка – ведь передача называлась «Клубкино путешествие». Или воображала странное животное по имени «Надежда – мой конь подземной», жившее в знаменитой тогда песне.
Я открыла папку с тупым и понятным грифом «ДР», где хранились мои и дружеские фоты дней рождений последних лет. Там всегда можно было найти повод для улыбок. Чего стоила, к примеру, вечеринка, посвященная сколько-то-летию моего друга Дэна, на которой все приглашенные, включая мужчин, должны были прийти в образе Бритни Спирс?! Или видео чрезвычайно популярной у нас игры «в корову», в которой моим коньком из имен собственных был Эразм Роттердамский, а из несобственных – слово «гомункул»?!
Вообще, надо заметить, я очень любила повисеть в компьютере ночью. Это каким-то замечательным образом успокаивало, позволяло неторопливо читать или писать в особенной тишине. Можно было полазить по любопытным ЖЖ-шкам, узнать о событиях и местах, где просто необходимо побывать на неделе. В моем нынешнем положении можно было восполнить географические дыры в голове и наконец-то, блин, понять – где Пермь и кто такие пермяки. Я уже оценила удобство втарки крутыми белыми офисными рубашками на
Выйдя из душа и пожелав Рюрику снов про Африку, я раскрыла недочитанного «Полубрата» Кристенсена и уютилась в подушках.
Освоив страничек двадцать, я уверилась в том, что мысли все равно принимают сентиментальные оттенки, отложила книжку и пошла к Рюре курить. Уже какое-то время после разговора с Сергеичем я ощущала, как масса всплывающих воспоминаний становится все весомей с каждым днем. Хотела этого или не очень, но я прощалась с тем, что было весьма значимой частью моей жизни. Иными словами, меня поперло вспоминать. Так бывает всегда, когда внутреннее решение вынуждено дожидаться физического, внешнего. Голова мотала назад пленку уже прошедшего. Стали всплывать какие-то смешные картинки, эпизоды, фразы, случаи. О них не помнишь, если есть завтра, в той же компании людей, с теми же вводными. Можно поржать и забыть, потому что точно знаешь, что впереди случится еще целая куча событий, которые непременно образуют новые поводы для хохота. И только когда уже понимаешь, что новое будет с новыми, начинаешь мотать пленку назад.
