Мимо нас постоянно шнырял прыщавый юноша в форменной одежде, собирая пустые бутылки, оставленные сошедшими пассажирами, и грея уши, потому что Гога с Магогой периодически повышали голоса почти до визга. Их беседа в данный момент касалась предстоящего шоу трансвеститов, где Гога выступал с песнями Э. Пьехи, в платье с перьями, под псевдонимом Антуанелла Вселенная. Я устала ржать над этой фигней уже лет пять назад, посетив этот цирк лишь единожды, и честно призналась Гоге, что уважаю все его принципы и хобби, но сдохну от смеха, если еще раз это увижу. Гога немного подулся и звать меня на свои выступления перестал. Магоге было хуже, он обязан был рукоплескать Гоге на каждом концерте, даже если это был ежедневный чес по клубам. В свободное от сцены время Гога был самым офигенным стилистом на планете Земля, ему удавалось делать мою голову настолько крутой, насколько было возможно сделать что-то с вьющимися волосами, растущими прямо перпендикулярно голове. К примеру, у меня никогда в жизни не было обычной девчачьей челки – в моем варианте это выглядело бы как трамплин для мух. Однажды, ввиду отсутствия Гоги в Москве и наличия срочного желания постричься, я сдалась порекомендованной кем-то девушке и просила ее просто сделать чуть короче. Взглянув на результат, я пообещала этой гестаповке раннее облысение и диарею на месяц, два дня не выходила из дому, пока не вернулся Гога и не исправил, что смог, из того, что осталось.
Покинув причал, мы пошли бродить по яблоневым Фрунзенским улицам. Магога умилялся начинающемуся закату. Мы с Гогой лавировали между разбросанными по асфальту спелыми яблоками.
Вечером, валяясь в диване, я пыталась заставить себя сообразить, что же все-таки нужно сделать с имеющимся имуществом ввиду моей предстоящей линьки в Пермь. Поскольку я вела чрезвычайно раздолбайский образ жизни, нажить к тому времени удалось не много. Три года назад я стала счастливой обладательницей малюсенькой двушечки на Студенческой. А еще у меня были попугай и джип. А у страны был кризис. И я стала думать про страну со всей ее необъятностью и моей беспомощностью. Стало понятно, что Пермь – это никакая не беда, это круто, потому что у меня все еще очень неплохо. А вот безрадостные пустые глаза уволенной приятельницы Ленки, взявшей ипотеку прямо перед Новым годом, я видела. И сколько теперь таких ленок у моей страны, я примерно догадывалась. Кризис-шмизис… Блин, «птица-тройка, кто ж тебя выдумал?!»
Всемирный финансовый пипец застал меня в Китае. То есть в момент своего явления народу лично меня он на месте не застал. В Китае мне было весело, беззаботно и смешно на каждом шагу. Чего стоили только три беззубые старушки, херачившие на швейных машинках прямо на тротуаре под огромной вывеской «Armani»! Вернувшись в Москву и допив до 14-го января, как и положено любому деловому человеку, я приперлась в офис и ощутила шухер, повисший в воздухе. Все было слишком очевидно. Было ужасно жаль знакомых людей, неплохих спецов в своем деле, вынужденных изо всех сил доказывать свою нужность там, где вчера за них боролись хантеры. Боялась ли я? Да, конечно. Может быть, я прекратила покупать себе духи или хотя бы начала понемногу откладывать «гробовые»? Хрен там! В какой-то момент напряжение достигло такой силы, что перестало волновать. Я решила, что буду просто работать, а взрослые и важные дядьки, которые затеяли эту игру, когда-нибудь наиграются, и все станет по-прежнему.
Прошло почти десять месяцев, взрослые дядьки продолжали резвиться, а мне предстояло паковать чемоданы и вживаться в роль пермопроходца. Я до косых очей читала всякие пермские форумы, пытаясь вытащить хотя бы примерное ощущение их атмосферы. Получалось плохо. Но сильно расстраиваться не приходилось, понимая, что скоро я увижу все собственными глазами, да и «знать прикуп» у меня редко получалось. Была бы умная, уезжала бы сейчас в Сочи!
Понедельник случился особенно тяжелым. Я пребывала в состоянии «присядем на дорожку» и никак не ожидала, что Сергеич сообщит мне про «еще месяц на закрытие дел». Особенно бесило то, что количество дел можно было закрыть за три дня – никакого резкого подъема Доу Джонса у клиентов не предвиделось. А вот собственными глазами наблюдать разрушение своего департамента было тяжело. Я затребовала у Сергеича аудиенции без спешки и была сдвинута на среду. Про себя решила до среды ребят не кошмарить: во-первых, смогу кое-куда позвонить, а вдруг кого-то пристрою, а во-вторых, надеялась услышать что-нибудь умное на этот счет от Сергеича. Людей было реально жалко!
