Надо заметить, что мои не любили сэйлаков, а сэйлаки не любили моих. В том, чтобы они не продырявили друг дружку дыроколами, отчасти и состоял мой административный функционал. Мне приходилось объяснять своим, что продавать – это адски трудно, а сэйлакам, что, к примеру, размещать трехлетнюю дочь председателя правления банка на обложке годового отчета не стоит хотя бы потому, что у малышки косоглазие.
Муракова с Егоркиной кокетливо топырили пальчики, держа стаканы с абсентом, и пытались поддержать разговор. Егоркина была интуитом и на рожон никогда не лезла, у Мураковой же инстинкт самосохранения отсутствовал напрочь, вместо него Муракова в избытке имела плаксивость, нытье и бабские колбасно-колготочные переживания. К несчастью, она была нереально болтлива.
Минут через десять креативный департамент в полном составе начал трезветь от беспрерывного текста Мураковой про какого-то Олега, с которым она вела себя, по ее же словам, «королевой» и не считала возможным вступать в интимные отношения, так как познакомилась позавчера. Егоркина же стыдливо переминалась на копытах, понимая, что надо прощаться. Всех спас Европа:
– Муракова, а ты про метод двухколоночной самоидентификации профессора Тыка слышала? Нет? Короче, садись прям за мой стол! Бери бумагу, черти две колонки: «Ебаться» и «Не ебаться», сосредотачивайся и ставь плюсы то в одной, то в другой. Потом по количеству и решишь, а нам пора.
Мы засобирались. И быстренько, не давая Мураковой прийти в себя, шумной толпой вывалились из офиса, на ходу предупредив охранника, что Муракова в креативном поработает часок-другой.
Машину я, естественно, оставила на стоянке и вместе с коллегами устремилась в ближайший пивной ресторан ввиду очевидного недопоя и голода. На такие случаи у каждого руководителя департамента имелся НЗ, собираемый из премий и поощрительных. Да и мне никогда не было жалко лишней пары сотен, если мы не вписывались, я всегда чувствовала себя неловко в ситуациях со счетами и, невзирая на половую принадлежность, постоянно предлагала все оплачивать. Терпеть не могу сосредоточенных мужских лиц, высчитывающих в уме чаевые или размер обмана. Тем более что сейчас была ситуация совсем иного рода. Я была заводилой и платила за качественную пищу, потому что другую перорально не употребляла и другим не давала. Мои выпендривались и говорили в агентстве: «Ма не разрешает хавать дошираки, опять давились сибасом в «Двух Петрах».
Мы брели, хохоча на всю улицу:
– Позырьте, у чувака совсем крышу сорвало! – орал Бублик, указывая на понтовейший кабриолет.
Мимо, шатаясь, прошла классическая троица совершенно убитых пивом мужчин, неся в руках бутылки напитка №3.
– А это называется на тройке с матерком, – констатировал Европа.
В пивняке мы залипли надолго и нахохотались так, что болели животы. Варвара познакомила нас с очередным перлом из цикла рассказов о сказочных животных – готах. В этой истории жертвой Варвары стал милейший колобок:
– «Черный шар», укатившись от бабушки с дедушкой, пройдя нелегкий гастарбайтерский путь и работу за муку (которой питался), познакомился с друидами – наркоманами, и теперь осваивает предпринимательскую стезю, осуществляя поставки черного пластилина для производства ворон. В общем, пока еще не все иллюстрации доделаны, но приближаюсь к финалу, – с абсолютно серьезным лицом в раме черных волос сообщила Варвара.
Бублик рассказывал о планируемой вылазке за грибами в бабушкину деревню, разводя руки в стороны, сообщая тем самым размеры произрастающих там мухоморов. Европа пытался завербовать меня в секту
Со стороны весь этот ужас мог показаться собранием прибогемленных наркоманов. Особенно любопытно окружающим стало, когда мы, заинтригованные Климовым, заказали бутылку текилы
Разошлись в начале второго субботы обычным способом – на двух такси. Варвара и Пашулька проживали на севере, Европа, я и Бубл – в относительном центре, а Климов – в конце Ленинского, куда всегда попадал последним.
