Через пару дней, ровно в 10.55, я сидела в приемной генерального директора крупного рекламного агентства и рассматривала свой свежий маникюр. Прошло минут десять, меня пригласили в боссий уголок. Будучи нагловатой особой с недюжим словарным запасом, я сразу же взяла в оборот сидевшего напротив дяденьку по имени Виктор Сергеевич. Мы проговорили больше часа. Я получила работу.
Надо признаться, что коллективы всю жизнь давались мне с неимоверным трудом. Еще со времени школьных характеристик я привыкла к формулировке «лидер», но на действительного лидера не тянула по половым признакам. Мне здорово везло на знакомства с сильными и мудрыми мужчинами, отчего, видимо, у меня и возникло впечатление, что успех – это очень мужская история. Я женщина, а значит, я – слабее.
С другой стороны, я никак и ничем не производила впечатления погибающей орхидеи, которую, блин, полить хочет всяк мимо идущий. Диагноз «не Барби» я получила в далеком детстве, гоняя с пацанами на великах и устраивая войнушки в подвалах. У женщин я успеха иметь не могла по определению. Для этого я была недостаточно скромной, абсолютно не уродливой и слишком умной. Это мне принадлежит рекордный по краткости срок объявления байкота всей женской части пионерского отряда – ровно через полчаса после заезда смены! Это меня пытались напугать избиением (огромное спасибо им, за «пугать», а не «избить») четыре дебелые старшеклассницы за то, что Пындрик из 8А в меня влюблен! Это меня после выхода на экраны «Чучела» прозвали Железной Кнопкой не столько за цвет глаз, сколько за колючесть характера. Помню, я тогда здорово парилась тем, что плачу гораздо чаще, чем она, но прозвищем гордилась.
Так вот в моем новом рабочем коллективе прожить без конфликтов мне удалось не многим более двух часов. Какая-то женщина, в ужасной униформе, с начальственными морщинами, указуя перстом с облупленным лаком в мою сторону, выкрикнула: «Вы, новенькая, возьмете вещи, пойдете и сядете там, где я скажу!» На что я внятно и разборчиво схамила: «В ресторане закажете!» Далее последовал короткий диаложик:
– Вы знаете, кто я? – заорала женщина, переодетая Гитлером.
– Меня это не интересует. А вот я новый креативный директор этой компании и в обращении ко мне обязателен весь набор вежливых слов, которые Вы сможете наgooglить за рабочий день. Милочка, я уверена, Вы справитесь с этой огромной поисковой системой.
Оно зарыдало и устремилось ровнехонько в дверь к боссу. Потом было весело. Меня тут же вызвал Сергеич, сказал, что это обрыдавшееся нечто – его правая конечность и что я должна быть с ней терпимей. На что мною было высказано предположение о некотором душевном нездоровье его правой запчасти и, конечно же, мой фюрер, я готова ради общего дела на любые терпелки, если они отдельно оплачиваются по тарифу «подвиг». Сергеич решил взять меня на понт и спросил, готова ли я дать ему слово, что у меня с этой бабой будет пис-френдшип-бубльгум, если он мне будет приплачивать?
– Плюс косарь баксов, и я – ее лучшая подруга через месяц. Идет? – нагло поинтересовалась я.
– Идет! – ответил босс и помирил за бабки Сциллу и Харибду.
До сих пор пытаюсь понять, почему Сергеич не выставил меня за эту выходку? Впрочем, Сергеич жег часто и умеючи. К примеру, через пару месяцев моей работы в компании, проведенного крупного мероприятия и четырех лично мной нанятых сотрудников, Виктор Сергеич вызвал меня в кабинет и поинтересовался тем, кто я по профессии? Я в ответ не посмела спросить, кто у него дилер, а, лишь преодолев шок, ответно поинтересовалась, читал ли он мое резюме. Ответ был best of the best: «Да не, ни читал. Я ж вижу – человек ты хороший, нам такие люди нужны». Я помялась и промямлила:
– Виктор Сергеич, я у вас тут креативный директор по трудовой, так что, если не возражаете, я главбуха напрягать с перепиской на «хорошего человека» не стану. Она женщина серьезная.
– Во-во – ответствовал Сергеич. – И с юмором! Я ж говорю, хороший ты, Марин, человек! Ну, иди, работай.
