– Да, возраст у нас трудный, пойдем, сын. Боб, а ты открой девчонкам вина и приходи к нам, давай уже побольше натаскаем к мангалу, – сказал Федор.
– Пойдемте, девчонки, покурим на веранду, я вам туда вина принесу, – предложил Боб.
– Давай, – ответили мы с Люськой.
Народу значительно прибавилось, нам махали рукой незнакомые мне мужчины и женщины. Боря принес вина и сел на ступеньку у моего кресла. Люська побежала целоваться с прибывшими.
– Люська хорошая, всех нас, включая дядю Леню, считает детьми, заботится, Федора любит очень до сих пор, – тепло сказал Боб.
– Да, это видно, хотя и разные они, а Сэм у них смешной, – ответила я.
– Погоди, ты еще Варвару не видела, вот где ураган, ей пятнадцать, влюблена по уши, угадай в кого? – спросил Боб.
– Ну, не знаю, в Бреда Питта или Киану Ривза какого-нибудь?
– Бери выше, в меня! – весело ответил Боря.
– Ну, «выше», только если речь о росте, а так, даже не знаю, что у девочки со вкусом, – томно отозвалась я.
– Ах так?! Маруся, или ты немедленно меня целуешь, или я тебя убиваю!
– Выбираю первое, очень жить хочется! – сказала я, взяла его голову в ладони и поцеловала.
К нам шел очень бодрого вида старичок, судя по «семейному» недюжему росту – дядя Леня.
– А вы, должно быть, Марина? – улыбаясь, сказал он, протягивая руку.
– Здравствуйте, а вы, я полагаю, виновник всего происходящего сегодня? Примите мои поздравления, обязательно будьте здоровы и любимы, впрочем, в этом у меня нет сомнений – вон сколько родных собралось.
– Спасибо, деточка, за добрые слова, и если вас тут кто-нибудь обидит, идите прямиком ко мне, я на своих пацанов управу быстро нахожу, – пошутил Леонид Аркадьевич и пошел к воротам – въезжала очередная партия гостей.
– Марусь, удивительно, мне все такие сборища уже давно кажутся унылым говном – не ходить нельзя, а ходить было тошно. А сегодня как будто даже здорово, все улыбаются, галдят, и ты рядом, и все как-то просто, как в детстве. А еще круто, что завтра выходной и только во вторник на работу! – сказал Боб, улыбаясь чеширским котом.
– Я не знаю, что сказать, Бо. Я уже некоторое время вообще ничего говорить не хочу, чтобы не спугнуть саму себя, – ответила я улыбаясь.
– Не, совсем молчать ты не сможешь, это не в твоих силах, гном! – сказал Борис и получил щелчок по носу.
Во дворе горел костер, и после нескольких часов застолья все потихоньку стали стягиваться в беседку поближе к огню. Нашлась целая куча пледов, и все кутались, курили и хохотали. Люська говорила не переставая, следила за полнотой бокалов и кутала дядю Леню всякий раз, как только он, по ее словам, «раскутывался», умудрялась бегать в дом и приносить какие-то закуски, которые к тому времени не могли влезть уже ни в кого. Дядя Леня чувствовал себя королем, рассказывал длинные истории о молодости, гордо смотрел на сына и внуков и втайне от Люськи чокался водочкой с Люськиным отцом и со старым другом Василь Степанычем. Я сидела в гамаке рядом с беседкой, когда ко мне подошел Федор:
– Марин, как вам наш большой улей? – спросил Федор.
– Невероятно трогательно, Федор! У меня, пока жива была бабуля, тоже были такие вот сборы, она у нас боевая была, всех держала. Я очень Новый год любила: столько народу собиралось, мест не хватало, у соседей стулья просили. А вот когда бабули не стало, семья распалась, да и нет уже многих, – расчувствовалась я.
– Я рад, Марин, что вы так к этому относитесь, хотя признаюсь, раньше думал иначе, уж больно вы… – Скалич не мог подобрать слова.
– Холодная, высокомерная? – попыталась помочь я.
– Да, извините, – смутился Скалич.
– Да нет, не страшно, я ведь и сама это знаю, только мне так легче, понимаете? И на работе, и в жизни, – ответила я.
– Да, теперь понимаю, – улыбнулся Федор.
– Теперь, конечно, кто ж мог знать, что мой любимый мужчина окажется вашим братом, теперь мне робота включать бессмысленно, – заулыбалась я, не заметив подошедшего сзади Бориса.
– А вот этому я рад втройне, – сказал Скалич и как-то очень подозрительно улыбнулся.
Я обернулась и увидела прислонившегося к дереву Борю, закрывшего глаза, молитвенно сложившего руки и изображавшего благодарение Всевышнему.
– Боб, ты подслушиваешь! Какая мерзость! Как ты мог?! – возмутилась я.
– Не переживай, мой гном, только самую малость! И потом, я не понимаю, почему все самые правильные слова обо мне должны доставаться Федьке, а не мне непосредственно?! – вопросил Боб.
– Потому что я старший, понял! И не нападай на моего ценнейшего сотрудника, а то отпиарю, мало не покажется! – воинственно произнес Федор, уходя в беседку.
– Зато я на два сантиметра выше, – прокричал ему вдогонку Боб.
– Ну что, Марусик, едем кормить Рюрика, тут все надолго, мы сто раз вернемся, ок? – обратился ко мне Борис.
– Ок, Боб!
