– Постой! Извини, я перебила стук отбойника по будущим скрижалям, но если б ты мог себя услышать сейчас, мы бы дружно поржали. Я говорю «мы», потому что у меня есть основания думать, что и ты, и я гибки мозгом. Но тебе сейчас ни хрена не смешно, ты всерьез, да, Борь? – спросила я, пребывая в состоянии стояния на середине контрольно-следовой полосы между границами воюющих государств, просто я всерьез начала пугаться.
– Просто не предавай! – пробасил Боб с очень грозным лицом.
– «Просто не предавай»! Это же так понятно! Зачем все твои долгие пояснения?! – заорала я в ответ.
– Марусь, смешно, почти посрались и почти по-семейному! – констатировал Боря.
– Блин, даже жалею, что вот эту последнюю фразу произнес ты, абсолютно моя патетика! – ухмыльнулась я.
– И все же я не врал! – гордо сообщил Борис.
– Боря, вот тут не знаю, что уже лучше! Потому что между нами пропасть! Обещала не врать, лови – ненавижу ревность, оптом со всеми вводными и исходящими! Уйду и не оглянусь, если близкий мне человек решит, что ревностью можно влиять на мою жизнь! А теперь анализируй, неглупый мужчина, на что тебе такая сложная Марина и справишься ли ты с управлением полетом, – сказала я.
– Справлюсь. Ты просто не будешь давать мне поводов для ревности, Марин, – ответил Боря, впервые, кажется, назвав меня по имени.
– Не обещаю, Боря, пойми это! Я не знаю и знать не хочу, что для тебя является поводом! И не потому, что мне плевать, а потому что я уже очень трудновоспитуема! Тебе б кого-нибудь моложе и проще, may be, вышел бы толк, – выдала я, понемногу замыкаясь в себя и выбегая из всех произошедших со мной сказок.
С некоторым облегчением, совсем необъяснимым, я думала, что ну вот, наконец-то нашлось что-то, вообще не приемлемое, чуждое и противное. Ну не бывает так, как с ним было, я же говорила, не бывает! Борис сидел напротив с нечитаемым выражением лица, я была почти уверена, что думал он о том же. Мы оба курили и молчали какое-то время, понимая, что волшебный мостик, выстроенный накануне, вполне может оказаться игрой осенних красок, ночных бдений, настроения и нашего общего желания быть влюбленными, и ничем настоящим. Ломать или строить, мы оба думали именно об этом. А иначе было бы неправда, нам обоим уже слишком давно не было шестнадцати.
– Марусь, ну хорошо, давай я признаюсь, что я ебнутый на этой ревности. Только вот, ну раз договорились не врать, скажи мне, а что ты так защищаешь какой-то необозначенный свод принципов? Есть что скрывать или нужны отступные пути? – спросил Боб, явно делая над собой усилие.
– У-у-у-! Не ждала. Но уважаю договоренности, только поэтому не буду ерничать, буду всерьез. Борь, мужайся, но ты у меня не первый, – сообщила я, сразу нарушив обещание не ерничать.
– Маруся, ты как-то быстро слово нарушаешь, напрягает, ты обещала всерьез, – очень серьезно ответил Боб.
– Прости, правда, прости. Что, собственно, я хотела сказать, так это следующее. Да, Борь, в моей жизни есть люди мне дорогие, и некоторые из них, о ужас, мужчины. Я никогда не пойду на то, чтобы прекратить отношения с этими людьми только потому, что мне суждено было влюбиться в ревнивого человека! Я лучше переболею любовью, опыт есть, выживу, я думаю! Это, знаешь, к вопросу о самосохранении: «старый друг лучше новых двух», – ответила я, абстрагировавшись от всего волшебства, связанного с Борей за последнюю пару дней.
– Маня, а тебе сейчас не пришло в голову, что можно рассказать мне об этих мужчинах, можно познакомить меня с ними, если они дороги тебе как друзья, если они любят тебя, разве я смогу не быть благодарным таким людям. Они думали о тебе тогда, когда тебе было трудно.
– Борис, или я не понимаю, или ты «включил заднюю», поборник двуполой любви с одним партнером с парты до пенсии! Ну ладно, знаешь, давай ты послушаешь все, что я решу сказать, а потом выслушаю твои определения границ дозволенного. Считай это проявлением высшей степени толерантности, ввиду реально крутого секса прошлой ночью и, самое главное, того, что хоть на секунду, а я поверила в то, что вот так, как с тобой, вообще бывает. Ок? – спросила я, будучи настроенной на феерический финал.
Какая разница, мне ведь было волшебно круто и даже какое-то время верилось, что «а вдруг все это взаправду», так почему бы мне не взять и не рассказать все так, как есть в действительности, я уже не потеряю ничего, а наоборот, приобрела эти два дня.
– Слушаю, – ответил совсем незнакомый Боря, он был злым, это выдавали глаза.
